– Знаешь, с меня и так уже довольно, – сказал Миляга. – Я не хочу ничего вспоминать.
– Но ведь мы победили, – сказал Тик Ро. – Разве не стоит это отпраздновать?
– Празднуй с Клемом, Тик. А мне надо поспать.
– Как пожелаешь, как пожелаешь, – сказал Тик Ро, направляясь к двери. – Да, кстати, ты не будешь возражать, если я задержусь у вас на несколько деньков? В Ванаэфе уже полно желающих совершить большое турне по Пятому Доминиону, и я вызвался показать им достопримечательности. Но так как я их пока и сам не видел...
– Будь моим гостем, – сказал Миляга. – И прости, если я не источаю благодушия...
– Никаких извинений, – сказал Тик Ро. – Я ухожу, а ты спи.
По совету Миляги, Тик Ро принялся вечером донимать вопросами Клема и Понедельника, пока не услышал от них всю историю.
– Так когда же я увижу гипнотическую Юдит? – спросил он по окончании рассказа.
– Не уверен, что это вообще произойдет, – сказал Клем. – После того как мы похоронили Сартори, она сюда уже не вернулась.
– Так где же она?
– Где бы она ни была, – скорбно сказал Понедельник, – Хои-Поллои она увела с собой. Вот такие дела, ядрена вошь.
– А теперь послушай меня, – сказал Тик Ро. – Я всегда легко находил общий язык с женщинами. Предлагаю тебе сделку. Если ты покажешь мне город – снаружи и изнутри, – то я тебе точно таким же образом покажу несколько симпатичных барышень.
Рука Понедельника выскочила из кармана, где она ощупывала следствие долгой разлуки с Хои-Поллои, и ухватила ладонь Тик Ро, еще до того как тот успел ее протянуть.
– Решено, дружище, – сказал Понедельник. – Будет тебе экскурсия.
– А что насчет Миляги? – спросил Тик Ро у Клема. – Он тоже томится по женскому обществу?
– Нет, он просто устал. Скоро он придет в норму.
– Что-то я в этом не уверен, – сказал Тик Ро. – У него вид человека, который с радостью бы отправился на тот свет.
– Не говори так.
– Это не я, это он так говорит, Клемент. И мы все об этом знаем.
* * *
Энергия и шум, которые Тик Ро принес с собой в дом, только подчеркнули справедливость этих слов. Дни шли, превращаясь в недели, а настроение Миляги все не улучшалось. Он, по выражению Тика Ро, томился, и Клем начал чувствовать себя, как во время последней болезни Тэйлора. Любимый человек ускользал, а он ничего не мог с этим поделать. А с Милягой не было даже тех кратких передышек, которые бывали у них с Тэйлором, когда они вспоминали старые добрые времена и боль немного отступала. Миляге не нужны были ни фальшивые утешения, ни улыбки, ни сочувствие. Он хотел лишь лежать на своем матрасе, постепенно становясь таким же белым, как и его простыни. Иногда ангелы слышали, как во сне он начинал говорить на неведомых языках – как когда-то в присутствии Тэйлора. Но с уст его срывалась какая-то невнятная чепуха – бессмысленный бред сознания, которое блуждает по незнакомым странам без карты.
Тик Ро пробыл с ними целый месяц. Вместе с Понедельником он уходил из дома на заре, а возвращался за полночь. Его любознательность была неутолимой, а склонность к наслаждениям не знала никаких границ. Ему нравилось все: пирог с угрями и английское пиво, Угол Ораторов[22] в воскресный полдень и привидение Джека-Потрошителя в полночь, собачьи бега и джаз, жилеты, изготовленные в Сэвайл Роу, и женщины, подцепленные на Кингз Кросс. Что же касалось Понедельника, то по его физиономии было видно, что боль от разлуки с Хои-Поллои вылечена весьма радикальными средствами. Когда Тик Ро в конце концов объявил, что ему настало время возвращаться в Четвертый Доминион, парень чуть не сошел с ума от горя.
– Не бери в голову, – сказал Тик Ро. – Я вернусь. И не один.
Прежде чем отправиться, он явился к Миляге с предложением.
– Пошли со мной в Четвертый, – сказал он. – Настало время тебе посмотреть на Паташоку.
Миляга покачал головой.
– Но ведь ты не видел Мерроу Ти-Ти, – протестующе воскликнул Тик.
– Я прекрасно понимаю, что ты пытаешься сделать, Тик, – сказал Миляга, – и я тебе за это очень благодарен, честное слово. Но я больше не хочу видеть Четвертый Доминион.
– Что же ты тогда хочешь увидеть?
Ответ оказался очень простым:
– Ничего.
– Кончай, Миляга, – сказал Тик Ро. – Это уже начинает надоедать. Ты ведешь себя так, будто все потеряно.
– Для меня – да.
– Она вернется, вот увидишь.
– Кто?
– Юдит.
Миляга чуть было не рассмеялся.
– Не Юдит я потерял, – сказал он.
Тик Ро осознал свою ошибку и впервые в жизни не нашелся, что ответить. Все, что он смог выдавить из себя, было короткое «кхгм».
Миляга же впервые за прошедший месяц по-настоящему посмотрел на своего гостя.
– Тик, – сказал он, – я хочу сказать тебе что-то, что я никому еще не говорил.
– Да?
– Когда я был в Городе моего Отца... – Он запнулся, словно на этом желание себя исчерпало, но потом начал снова. – Когда я был в Городе моего Отца, я видел там Пай-о-па.
– Живого?
– Но ненадолго.
– Господи, как же он умер?
– Земля под ним разверзлась.
– Это ужасно, ужасно.
– Теперь ты понимаешь, почему я не чувствую себя победителем?
– Да, понимаю. Но, Миляга...
– Кончай свои уговоры, Тик.
– ...такие перемены носятся в воздухе. Может быть, в Первом Доминионе происходят не меньшие чудеса, чем в Изорддеррексе. Это вполне возможно.
Прищурившись, Миляга наблюдал за своим мучителем.
– Ты же помнишь, Эвретемеки были в Первом Доминионе задолго до Хапексамендиоса, – продолжал Тик. – И они творили чудеса, налагали заклятия. Может быть, эти времена вернулись. Земля ведь не забывает. Люди забывают. Даже Маэстро забывают. Но земля? Нет, никогда.
Он встал.
– Пошли вместе со мной к переходу, – сказал он. – Давай отправимся на поиски самих себя. Вреда от этого не будет. Если у тебя ноги не ходят, я тебя понесу.
– В этом нет необходимости, – сказал Миляга и, отбросив простыни, встал с постели.
* * *
Хотя август еще не начался, начало лета было отмечено такими эксцессами, что запасы тепла преждевременно подошли к концу, и когда Миляга в сопровождении Тика и Клема вышел на Гамут-стрит, на пороге его встретил настоящий осенний холодок. Через два дня после Примирения Клем нашел туман, ведущий в Первый Доминион, но не воспользовался им. После того, что он слышал о теперешнем состоянии города Незримого, у него не было никакого желания видеть эти ужасы собственными глазами. Туман прятался под сводами крытой аркады позади пустующего делового здания менее чем в полумиле от дома. Высотой облако не превышало два человеческих роста и медленно клубилось в темном углу пустого двора, не привлекая ничьего внимания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
