— Вот и все, — мрачно констатировал Бахаут, — еще одно транспортное средство стартовало на солнечную орбиту.
— Если пойдете его разыскивать, — заявил рассерженный Мидиан, — оставьте мне свой костюм. Обещаю, что заберу вас, если, конечно, выживу.
— Не выживете, — заверил биолог, — вы двое суток будете ползти по загазованным туннелям и, если случится чудо и фильтры выдержат, заживо сгорите на обшивке шара. Я делал замеры температур. Вы сгорите, даже не приблизившись к обшивке. Если в безопасной зоне мы не найдем выносные площадки лифтов, не рассчитывайте, что я стану вам помогать в самоубийстве. Скажи ему, Эф…
— Бахаут прав.
— Вы опять за свое, профессор. Хорошо, я готов выслушать ваши предложения.
— Предлагаю все-таки отдохнуть, — сказал биолог, — на этой глубине мы по крайней мере в безопасности. Кончится ураган, будем выбираться к солнцу.
— …Которое светило миллион лет назад. Мы прошли ураган. Поднимите луч локатора к грунту, посмотрите… Ни станции, ни машины, ни лагеря в этом времени не существует. Скажите ему, профессор…
— Мидиан прав, — сказал профессор.
— Можно выйти на верхние коридоры. По крайней мере, там есть пища и воздух.
— И что, всю жизнь будем обгрызать с камней плесень? От каждого урагана убегать вниз — и так ближайшие сто лет?
— Мидиан опять прав, — подтвердил профессор.
— А ты держал бы крепче свою каракатицу, — проворчал биолог и воткнул бур в следующий пласт. — Этим инструментом мы сильно не продвинемся. К тому же запас энергии в батарее не бесконечен. — Эф и Мидиан в четыре руки схватились за глыбу, чтобы тянуть ее вверх.
— Дядя Мидиан! — долетело сверху неожиданное эхо и разбежалось по коридорам. — Где ты?
— Ладо! — отозвался Мидиан. — Стой, я поднимусь к тебе.
Мальчик встретил пришельца галереей выше.
— Ты потерял свой корабль?
Мидиан поправил на себе лохмотья. Таким беспомощным он предстал перед мальчиком-аборигеном впервые и заколебался, стоит ли держать фасон или самое время просить о помощи?
— С чего ты взял?
— Эсвик-Эсвик слушал ваши разговоры. Он решил, что вы собираетесь принести себя в жертву…
— Ни в коем случае.
— Тебе так нужна эта «молния»?
Мидиан зачем-то огляделся по сторонам.
— Очень.
— Ты умеешь ею управлять?
— Я умею управлять всем, что летит.
— Никому не удавалось заставить ее летать.
— Послушай, Ладо. Не знаю, какие предрассудки ты перенял от отца, но поверь, если на этой планете и во всей вселенной есть человек, способный поднять «молнию», то он перед тобой.
Ладо отвел взгляд, а затем недоверчиво покосился на пришельца.
— Ну, еще, — смутился Мидиан, — наверно, Босиаф. Не имею удовольствия быть лично знакомым.
Взгляд Ладо сделался еще более подозрительным.
— Хорошо. Зовите ваших профессоров, идемте за мной.
То, что это не простой мальчик, Мидиан догадался давно и теперь имел возможность еще раз в этом убедиться. Обиталище Ладо располагалось в самой «освоенной» части экваториального пояса и поражало признаками цивилизации на фоне всеобщей неустроенности подземелий. В его пещерах стены были ровными. Выложенные геометрическим порядком выступы и переходы говорили о том, что человеческая рука не пренебрегла прелестями симметрии. Аккуратные ступеньки были вычищены, каждый новый участок пространства отличался от предыдущего не только цветом и запахом, но и дизайном интерьера, состоявшего главным образом в кладке стен. В этих кладках биолог сразу заподозрил окаменелые библионы. Отныне ему на каждом шагу мерещились залежи всего на свете: от костей до целых городов, погребенных под толщей песка. При свете декорации подземелья, возможно, сошли бы за роскошь. Мидиан несколько раз одалживал маску, чтоб оценить вид, как благодарный гость, расставшийся с надеждой когда-либо узреть порядок в кромешном хаосе. Жилище Ладо он представлял себе гораздо менее просторным. Теперь же он затруднялся представить себе истинные размеры владений босого ребенка. Час как кончился ураган, а они все шли и шли вперед между вычурных объектов, слегка похожих на абстрактную архитектуру.
Ладо проводил рукой по плоскостям стен, цепляясь пальцами за трухлявые швы между кладкой, и словно разговаривал сам с собой.
— Это не то, сейчас… Идите за мной. Вот она, акрусианская эпоха. Ну да, вам это ни о чем не говорит. Сюда, сюда… — Он остановился перед конической тумбой и, положив на нее ладонь, развернулся к Мидиану. — Цифовский рукописный период. Все, что смогли сохранить. Пошли. — Следующие два зала мальчик прошел не останавливаясь. — Это не то, это ерунда, это вас не касается… Вот. — У входа в коридор возвышалась рыжая стена, утыканная дырами, словно норами гигантских насекомых. — Здесь начинаются архивы первых поселенцев. Потом — эра освоения, а сразу за ней — анголейский период. — Он выжидающе посмотрел на гостей и продолжил путь. — Баролианская эпоха, — сказал он, указывая в угол квадратной залы, где друг на дружке кучей валялись почерневшие куски янтаря. Один из них попался мальчику под ноги, и он ловко зафутболил его на общую кучу. — А вон там… — он указал на узкий проход, заканчивающийся винтовой лестницей. Но пришельцы уже не слушали и не следовали за ним. Они стояли вокруг груды янтаря в немом оцепенении, не решаясь выразить вслух нахлынувшие чувства. Ладо принес в общую кучу еще пару пластин, подобранных им в коридоре. — Здесь не вся Баролианская эпоха, — объяснил он, — половину мы с Макролиусом растеряли в урагане. Ладно, я буду внизу. — Его босые ноги зашлепали по ступенькам, стараясь извлечь максимально громкое эхо, но вдруг притихли. — Тебя трудно понять, дядя Мидиан. То с отцом познакомь, то «молнию» отдай, то еще чего-нибудь придумаешь.
Незаметно для товарищей, Эф скрылся в темноте коридора, выждал время и, убедившись, что его не хватились, пошел самостоятельно гулять по залам подземной библиотеки. Он побрел наугад, ощупывая ветхие «кирпичи» и растирая пальцами отбитую крошку. «Вот оно что, — шептал профессор, — вот оно, оказывается, что…» Он обогнул коридорами то место, где Бахаут с Мидианом разгребали залежи янтаря, заглянул в соседнее подземелье и не обнаружил разницы — все пространство оказалось заставленным такими же геометрическими скоплениями окаменевших фолиантов. Он прошел насквозь высокие залы библиотеки и не увидел ее конца. Каждое следующее собрание камней ему казалось больше предыдущего. Вскоре он заметил, что пространство подземелья имеет слабовыраженную кольцевидную форму. Каждый новый круг казался вдвое шире предыдущего, и профессор начал сомневаться, что сумеет без труда отыскать дорогу обратно. «Вот оно, оказывается, в чем дело», — повторял он всякий раз, обнаруживая новый уровень залежей. Он спускался на этаж, другой и не видел перспективы достичь дна. Высота лестницы, как выразился бы его товарищ астроном, выходила за пределы телескопического разрешения. Он отправился по той же лестнице вверх и, просунув голову в скважину между ярусами, понял, что высота сооружения намного превышает расстояние до поверхности грунта. «Вот оно как», — рассуждал профессор. Он вернулся к Ладо и застал его сидящим у ниши в стене. На коленях мальчика покоилась усатая морда пантера, а из ниши торчали окаменелые ступни человеческих ног.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
