компа, читал, по-моему, один раз в интернете это выражение еще в прошлой жизни, а вот сейчас оно всплыло у меня в голове, как будто это самое послание прямо передо мной сейчас отразилось на экране в самый нужный момент.
Смотрю судья несколько смешался, похоже не ожидал в ответ от меня цитат из Библии, причем с отсылкой к первоисточнику, но справился со своим замешательством и после небольшой паузы спросил.
- И насколько тогда сильна твоя вера, если ей даже закон не писан? Или ты имела что-то другое цитируя это?
- Господин Ким РанДас. – наконец вмешивается в этот несколько странный диалог мой адвокат. – Здесь же у нас не богословский диспут? О вере и других религиозных темах я считаю нам можно будет поговорить в другой раз, и в другой обстановке, сегодня время у нас ограниченно, нам еще в прокуратуру ехать, там назначено время, и как вы понимаете нам желательно туда не опаздывать.
Недовольно глянув на моего адвоката, судья кивнул в согласии, добавив при этом, но уже смотря на меня.
- Да, вы правы господин Сон ЧжунКи, время у нас еще будет, уверен, что мы еще успеем о многом поговорить с уважаемой Пак ЮнМи. Сегодня у нас только так, предварительное знакомство. Очень интересное знакомство, надо сказать.
- И я рада с вами познакомится господин Ким РанДас. – встал и поклонился я как и положено воспитанной корейской девушке, ну а что, от меня не убудет, а добрый судья для меня, это хороший судья … наверное.
- Госпожа Пак ЮнМи. – продолжил судья. – Вы правы, разумеется я ознакомился с вашим делом, и в курсе что вы свою вину по данному приговору так и не признали, и в содеянном не раскаялись. Мне первым делом хочется все-же уточнить, эта ваша позиция за время, проведённое в тюрьме, не изменилась? Вы также не признаете за собой вины в совершенном преступлении?
- Господин РанДас, ваша честь, к чему все эти вопросы? – несколько раздражен я. – Я только что говорила, но если вам нужно, то официально заявляю, что да, я вины за собой не признаю, и соответственно по этой причине в содеянном не раскаиваюсь, ибо не в чем мне раскаиваться.
- Понимаю и принимаю вашу позицию. – как-то даже более благожелательно что-ли заговорил судья. – Значит судопроизводство пойдет в установленные законом порядке сроки, со всей тщательностью и новым опросом всех заинтересованных лиц, включая новых свидетелей.
- Новых свидетелей? – переспрашиваю я. – Это позвольте мне уточнить каких таких еще свидетелей? Что-то я не припоминаю вообще никого постороннего на том процессе, не говоря уж о каких-то свидетелях. И о чем они будут свидетельствовать интересно?
- Ну госпожа ЮнМи, все течет все меняется. На процессе не было свидетелей, но, на пересмотре дела они могли и появится, это же в принципе обычная практика.
- Такая уж и обычная? – хмыкаю я. – А я бы подумала, что совсем необычная, спасибо что разъяснили ваша честь!
- Госпожа ЮнМи ваш сарказм мне понятен, но поверьте в резонансных уголовных делах бывает много чего … необычного, я бы даже сказал странного.
- Угу, все страньше и страньше, сказала бы девочка Алиса, хм … хотя я точно, как та Алиса, по крайней мере вокруг меня чем не страна чудес? – усмехаюсь я, додумав про себя, ну прямо в сказку попал, ту самую где чем дальше, тем страшнее.
- Но в этой стране вы живете и должны считаться с ее законами, традициями и обычаями. – отвечает РанДас не обратив внимания на мою подколку с Алисой, а может просто не понял ее, интересно в этой реальности был такой писатель как Льюис Кэрролл? Впрочем, сейчас это неважно.
- А я не считаюсь с ними? – переспрашиваю я. – С этими самыми традициями? Не уважаю типа свою страну? По-моему, я много чего сделала для поднятия её престижа и узнаваемости в мире? Её популярности.
- Да уж. – нервно немного нервно отвечает судья. – Чего, чего, но вот этой самой узнаваемости и популярности сейчас для Кореи благодаря вам прямо очень много.
Только вот боюсь это совсем не та популярность, которую хотела бы получить Корея.
- Так кто кому здесь злобный Буратино? - парирую я. – Никто же силой не заставлял поступить со мной так как поступили?
Или… или господин РанДас так и было задумано изначально? Кто- то был сильно заинтересован в таком исходе моего дела?
- У меня нет подобной информации. – поспешно отвечает судья.
Снова пауза, наконец прокашлявшись судья заговорил о самом главном. Почему я так решил? Ну потому что перед этим он вежливо попросил хозяйку кабинета ненадолго покинуть свое рабочее место, что-то это мне сильно напомнило. Впрочем, НаБом не возражала. Поддерживаю ее в этом – «Меньше знаешь, крепче спишь».
- Госпожа Пак ЮнМи. Многим людям очень жаль, что вы оказались в таком печальном месте как Анянская тюрьма. И я говорю о людях чье влияние ев этой стране просто огромно.
И все они желают вам скорейшего освобождения и готовы сделать все что в их силах чтобы вы поскорей оказались на свободе.
- Интересно. – отвечаю я. – Интересно где были все эти сочувствующие, когда шел процесс и выносился мне приговор? Впрочем, не обращайте внимания господин РанДас, это был риторический вопрос.
- Да, так вот, эти люди очень влиятельны, они предлагают не доводить дела до суда, а все решить к взаимному согласию и выгоде.
- Амнистия? – это оживился мой адвокат. – Индивидуальная амнистия для моей подопечной это именно то, о чем я подумал?
- Увы. – качает головой в отрицании судья. – Амнистия как правило применяется к тем, кто осуждён впервые, но вот к сожалению тяжкие статьи как правило под нее не попадают, только легкие, максимум средней тяжести.
- Тогда какой выход. – спрашивает ЧжунКи. – Если не амнистия, то тогда что? Неужели вы предлагает …
- Вот именно, оно как раз и бывает сугубо индивидуальным, и может быть применено к вашей подопечной.
- О чем это вы? – спрашиваю я своего адвоката. – Что за это сугубо индивидуальное решение в отношении меня?
- Господин Ким РанДас имеет ввиду помилование госпожа ЮнМи. – говорит мой адвокат. – Вы пишите заявление на имя президента о помиловании, а она его подписывает
