— Он решил пожаловать сюда собственной персоной. Этого я не ожидал. Надо хватать быка за рога, Уотсон. Этот человек способен на все. Вы ведь, наверное, слышали, что граф — знаменитый охотник на крупного зверя. Если ему удастся заполучить в свой ягдташ и меня. Это будет достойным и блестящим завершением его спортивной карьеры. Он, конечно, чувствует, что я вот-вот его настигну.
— Пошлите за полицией.
— Вероятно, я так и сделаю, но не сейчас. Поглядите хорошенько, Уотсон, нет ли кого на улице.
Уотсон осторожно выглянул из-за шторы.
— Какой-то верзила стоит около двери.
— Ну так это Сэм Мертон, преданный, но не слишком далекий Сэм. Где же этот джентльмен, Билли?
— В приемной, сэр.
— Когда я позвоню, впустите его.
— Слушаюсь, сэр.
— Если меня не будет в комнате, все равно впустите его.
— Слушаюсь, сэр.
Уотсон подождал, когда закроется дверь, и затем с горячностью обратился к своему собеседнику:
— Послушайте, Холмс, это просто невозможно. Это же отчаянный человек, он ни перед чем не остановится. Может быть, он пришел сюда, чтобы убить вас.
— Что же, я нисколько не удивлюсь.
— В таком случае, я останусь с вами.
— Ваше присутствие может очень помешать.
— Ему?
— Нет, мой дорогой, мне.
— И все-таки я не могу оставить вас одного.
— Нет, Уотсон, вы можете и должны это сделать, вы еще никогда не выходили из игры. Я уверен, что и на этот раз вы доведете ее до конца. Этот человек явился сюда ради своих целей, но, возможно, он останется здесь ради моих. — Холмс вытащил записную книжку и написал несколько строк. — Поезжайте в Скотленд-Ярд и передайте эту записку Югелу из отдела уголовного розыска. Возвращайтесь обратно с полицией, и тогда графа можно будет арестовать.
— Я охотно помогу вам в этом.
— Надеюсь, до вашего возвращения у меня как раз хватит времени, чтобы выяснить, где камень.
Холмс позвонил.
— Пожалуй, нам лучше выйти через спальню. Чрезвычайно удобно иметь второй выход. Я предпочитаю поглядеть на свою акулу так, чтобы она меня не видела, и, вы ведь знаете, для таких случаев у меня кое-что придумано.
Таким образом, когда через минуту Билли впустил Сильвиуса, в комнате никого не было. Знаменитый стрелок, спортсмен и франт был крупный смуглый мужчина, его огромные черные усы прикрывали тонкий жестокий рот, над которым нависал длинный крючковатый нос, напоминавший орлиный клюв. Он был хорошо одет, но его яркий галстук, сверкающая булавка и блестящие кольца слишком резко бросались в глаза. Когда дверь за ним затворилась, он свирепо и вместе с тем испуганно огляделся, словно ожидая на каждом шагу ловушки. Вдруг он резко вздрогнул, заметив у окна безмятежно склоненную голову и воротник халата, видневшийся из-за спинки кресла. Сначала на его лице выразилось полнейшее изумление. Затем черные глаза убийцы радостно сверкнули. Он еще раз осмотрелся кругом, чтобы убедиться, что его никто не видит, и затем, приподняв свою тяжелую палку, подкрался на цыпочках к молчаливой фигуре. Он уже присел, чтобы сделать последний прыжок и нанести удар, как вдруг из открывшейся двери спальни его остановил спокойный и насмешливый голос Холмса:
— Смотрите, не разбейте ее, граф!
Убийца отступил назад, его перекошенное лицо выражало изумление. Он снова приподнял опущенную было трость, словно желая перенести свою ярость с изображения на оригинал, но в твердом взгляде серых глаз и насмешливой улыбке Холмса было что-то, заставившее его руку снова опуститься.
— Прелестная вещица! Работа французского мастера Тавернье. Он так же ловко делает восковые фигуры, как ваш приятель Штраубензе — духовые ружья.
— Духовые ружья? Не понимаю, сэр, что вы хотите этим сказать.
— Положите шляпу и трость на столик. Вот так, благодарю вас. И, пожалуйста, присядьте. Быть может, вы заодно вытащите и свой пистолет? Впрочем, если вы предпочитаете сидеть на нем, я не возражаю. Вы пришли очень кстати, мне необходимо с вами поговорить.
Граф угрожающе нахмурил свои густые брови.
— Я тоже хотел сказать вам пару слов, Холмс. Поэтому я и пришел. Не стану отрицать — я только что собирался размозжить вам голову.
Холмс присел на краешек стола.
— Я так и понял, что вам взбрело на ум нечто подобное. Но почему я заслужил такое внимание с вашей стороны?
— А потому, что вы слишком много себе позволяете, мне это начинает действовать на нервы. Потому что вы рассылаете своих приспешников следить за мной.
— Я никого не посылал, даю вам честное слово.
— Не говорите глупостей. Я видел, что за мной следят. Но мы еще посмотрим, кто кого, Холмс.
— Разумеется, это мелочь, граф Сильвиус, но я попросил бы вас обращаться ко мне, соблюдая правила вежливости. Вы понимаете, что по роду своей деятельности мне пришлось бы быть на ты с доброй половиной преступников, и согласитесь, что я не могу делать ни для кого исключения, дабы не вводить в соблазн других.
— Ладно, пусть будет мистер Холмс.
— Прекрасно! Однако, уверяю вас, вы ошибаетесь, утверждая, будто бы я пользуюсь агентами.
Граф Сильвиус презрительно рассмеялся.
— Не думайте, что я глупее вас и ничего не замечаю. Вчера это был какой-то спортсмен. Сегодня — старуха. Они ни на минуту не выпускали меня из виду.
— Вы мне льстите, сэр. Старый барон Даусон за день до того, как его повесили, сказал, что театр потерял в моем лице ровно столько же, сколько выиграло правосудие. А сегодня вы расхваливаете меня за мои маленькие перевоплощения.
— Так это… Так это были вы?
Холмс пожал плечами.
— Вон в углу стоит зонтик, который вы, еще ничего не подозревая, так вежливо вручили мне.
— Если бы я знал, вы бы никогда…
— Я бы никогда не увидел этого скромного жилища, хотите вы сказать? Я это хорошо понимал. Всем нам свойственны промахи, о которых мы потом сожалеем. Но так или иначе вы меня не узнали, и вот я сижу перед вами.
Нахмуренные брови графа, из-под которых угрожающе блестели глаза, сдвинулись еще плотнее.
— Что ж, тем хуже. Значит, это не ваши агенты, а вы сами скоморошничаете и суете нос не в свое дело. Вы сами сознаетесь, что следили за мной. Зачем?
— Полноте, граф, вы ведь когда-то охотились на львов в Алжире.
— Ну так что?
— Позвольте вас спросить: зачем?
— Зачем? Ради спорта, ради сильных ощущений, ради риска.
— И, кроме того, вы хотели очистить страну от хищников?
— Совершенно верно.
— Теперь вам понятна моя цель?
Граф вскочил, и его рука невольно потянулась к заднему карману.
— Сядьте, сядьте, граф. У меня, кроме этого, есть еще и другая, более конкретная цель. Мне нужен желтый бриллиант!
Зловеще улыбаясь, граф Сильвиус снова опустился на стул.
— Вот как, — произнес он.
— Вы отлично знали, что ради этого я следил за вами, и вы только затем и явились сюда сегодня, чтобы выяснить, много ли мне известно и насколько необходимо меня устранить. Можете мне поверить, что с вашей точки зрения это абсолютно необходимо, так как я знаю все, за исключением одного факта, но я рассчитываю узнать о нем от вас.
— Неужели? Интересно, что же это за факт, которого вы не знаете.
— Где находится бриллиант сейчас?
Граф хитро взглянул на собеседника.
— И только-то? Но, черт возьми, как я могу вам это сказать?
— Можете, и вы это сделаете.
— Вы думаете?
— Граф Сильвиус, вам не удастся меня запугать.
Глаза Холмса, устремленные на Сильвиуса, сузились и угрожающе сверкнули, как стальные острия.
— Я вижу вас насквозь, как будто вы стеклянный.
— В таком случае, вы видите, где бриллиант.
Холмс радостно хлопнул в ладоши и затем выразительно поднял палец.
— Итак, вы знаете, где он, вы это сами признали.
— Ничего я не признавал.
— Послушайте, граф, если вы будете благоразумны, мы сможем заключить сделку, а иначе вам не поздоровится.
Граф Сильвиус вперил взор в потолок.
— Кто же кого запугивает — вы меня или я вас?
Холмс посмотрел на него в раздумье, словно гроссмейстер, собирающийся сделать решающий ход. Затем он выдвинул ящик стола и достал оттуда толстый блокнот.
— Знаете, что у меня в этой книжечке?
— Понятия не имею, сэр.
— Вы.
— Я?
— Да, сэр, вы! Вы тут весь — каждый шаг вашей гнусной и преступной жизни.
— Подите вы к черту, Холмс! — вскочил граф, сверкнув глазами. — Не выводите меня из терпения.
— Тут все записано, граф. Все, что касается смерти старой миссис Гаролд, оставившей вам свое владение в Блимере, которое вы так поспешно проиграли.
— Что за чушь!
— И вся история мисс Минни Уоррендер.
— Бросьте! Вы ничего из этого не выжмете.
— И много еще чего, граф. Ограбление в экспрессе по пути на Ривьеру 13 февраля 1892 года. И подделка чека Лионского банка в том же году.
