честь новобрачных в посольстве на улице Монблан, импровизированный бальный зал в саду загорелся, это вызвало страшную панику, и несчастная княгиня Полина, прелестнейшая из наших дам, погибла в огне, отыскивая свою дочь... Такая трагедия, господа!
Эрбах выпалил все это единым духом. Однако после последней фразы замолк, чтобы набрать воздух в легкие, и Альдо не замедлил воспользоваться паузой.
– Вы верно догадались, что мы интересуемся также и историей; – вставил он, – но в наши намерения не входил исторический экскурс в славное прошлое князей Шварценберг, каким бы ярким оно ни было...
– Что есть, то есть! О княгине Полине даже сложили легенды. Уверяют, что в ту самую минуту, как она умерла, ее призрак явился здесь, в Крумлове, кормилице, которая растила младшего из ее детей. Но я же держу вас на ногах! Прошу вас, господа, садитесь!
Он указал на два изящных кресла эпохи Людовика XV, обитых белым и синим атласом, сам устроился в третьем и продолжал:
– На чем же мы остановились? Ах да, несчастная княгиня Полина! Если желаете, можете полюбоваться ее портретом в бальном платье, он висит в парадных апартаментах, где многие государи...
В упоении от того, что у него появились слушатели, библиотекарь мог бы говорить часами, но жестокосердный Адальбер решил вмешаться и поймал его на слове:
– Именно ради государей мы и позволили себе побеспокоить вас, герр доктор. Мне кажется, давно пора объяснить вам цель нашего посещения: мой друг, присутствующий здесь князь Морозини, и я сам желали бы собрать документы, касающиеся императорских и королевских резиденций бывшей Австро-Венгерской империи.
Брови Эрбаха, воспользовавшегося паузой для того, чтобы взять понюшку табака из очень красивой табакерки, поднялись до середины лба, и он предупреждающим жестом вскинул белую и ухоженную, словно у прелата, руку.
– Позвольте, позвольте! Каким бы обширным и благородным ни был Крумлов, все-таки он никогда не являлся императорской резиденцией, пусть даже владевшие им князья выступали в роли правителей.
– Разве он не принадлежал императору Рудольфу II?
Приветливое лицо доктора Эрбаха вмиг превратилось в маску скорби.
– О Господи! Вы правы, и мне самому это слишком хорошо известно. Однако, видите ли, обитатели этого замка, как, впрочем, и жители города, не любят вспоминать об этом. Вас действительно так интересует эта печальная страница?
– Это необходимо для нашей работы, – ответил Альдо. – Но если вам слишком тягостно пересказывать чудовищную историю об императорском бастарде, так знайте: нам она уже известна. Нам недостает лишь деталей – точных дат, расположения на местности. Замок, разумеется, выглядел не так, как сейчас?..
– Конечно, – с облегчением отозвался Эрбах. – Я покажу вам все, что осталось от тех времен. Что же касается дат... император владел Крумловом всего десять лет. В 1601 году он заставил последнего из Розембергов, Петра Ворка, погрязшего в долгах и разврате, продать ему это владение, которое он в 1606 году подарил... принцу Джулио после неслыханного скандала. Точнее, он определил ему Крумлов местом жительства, надеясь, что, если его удалить от двора, люди быстро забудут о его поведении. И поскольку вы уже знаете, что тогда произошло, я ограничусь тем, что скажу вам: после ужасной драмы, печально известным героем которой был бастард, его заперли в покоях, превратив их в тюрьму. А потом, 25 июня 1608 года, он внезапно скончался. После его смерти император сохранял за собой замок вплоть до 1612 года, а затем подарил его одному из своих верных друзей и советников, Иоганну Ульриху фон Эггенбергу...
– В самом деле, всего неполных одиннадцать лет, – прервал его Адальбер. – Но вернемся, прощу вас, хоть ненадолго к этому Джулио. Я знаю о нем гораздо меньше, чем князь Морозини. Мы слышали, что он был похоронен здесь, в часовне. Не могли бы вы показать нам его могилу?
Библиотекарь явно смутился.
– Ее давно здесь нет! Вы же понимаете, что новому владельцу не очень нравилось жить в подобном соседстве. Тем более что несколько служанок едва не умерли от страха, увидев призрак голого окровавленного мужчины... Фон Эггенберг поделился своими затруднениями с настоятелем монастыря миноритов, который расположен внизу, в квартале Латран, и попросил взять к себе покойного, надеясь, что в обществе святых отцов тот утихомирится. Но настоятель не соглашался, опасаясь, что среди горожан вспыхнет возмущение. А это обязательно произошло бы, если бы останки безумного убийцы покоились бы в черте города. Трагедия была еще слишком свежа в памяти.
– И что же? Как же с ним тогда поступили? – поинтересовался Морозини. – Бросили в реку?
– О, князь!.. В жилах этого несчастного все-таки текла императорская кровь! Поразмыслив, настоятель нашел выход: на некотором расстоянии от города находилась небольшая обитель, принадлежавшая к его же монастырю. Там уже никто не жил, но иногда, в определенные дни, служили мессу. Разумеется, земля там была не менее освященной, чем в нашей часовне святого Георгия или в монастыре. Иоганн Ульрих фон Эггенберг нашел эту мысль превосходной, но на всякий случай действовать решили в полной тайне. Тяжелый гроб из тикового дерева под покровом ночи перенесли на кладбище обители, на котором уже давно никого не хоронили...
– ...и которое, по всей видимости, к тому времени уже пришло в полное запустение? – язвительно вставил Видаль-Пеликорн. – Чтобы усопший окончательно исчез с лица земли?
– На такое они не решились. Если верить тому, что я вычитал в архивах замка, на могилу была положена плита с выгравированным на латыни именем Юлиус... Но они постарались восстановить растительность вокруг могилы, чтобы как можно лучше сохранить тайну. Ведь иначе покой усопшего мог нарушить кто угодно... хотя бы из мести. Ну вот, я рассказал вам все, что знаю, – поспешил прибавить Эрбах, утирая пот с лица большим носовым платком. Видно было, что весь разговор ему крайне неприятен.
– Не совсем, – сладким голосом возразил Морозини. – Где расположена эта обитель?
– О, я не думаю, что она может представлять хоть какой-то интерес для вашей работы, ваша светлость. Она полностью разрушена...
– Но где они, эти развалины?
– По южной дороге, недалеко отсюда... и, прошу вас, давайте поговорим о чем-нибудь другом! Не хотите ли осмотреть замок?
Чтобы уйти от пугавшей его темы, Ульрих Эрбах готов был открыть перед своими гостями любые двери, какие они только пожелают. Вытянуть из него было больше нечего, и Альдо с Адальбером охотно последовали за ним, не забывая на каждом шагу восторгаться красотами этого странного жилища, где столетия переплетались так же тесно, Как в Праге: прекрасный ренессансный двор, тройной мост, переброшенный
