— И ваше непременное спасение. Как-никак, вы с Гэри были важны для его планов.
— Но зачем ему было это делать?
— Неужели не понимаешь? Ради той же цели, которая привела сюда Гэри.
Дорс нахмурилась.
— Эксперимент? Гэри хотел изучить природу человеческих двойников, чтобы использовать эти данные в своих психоисторических моделях. Ты намекаешь на то, что Дэниел воспользовался ситуацией, чтобы подвергнуть нас заранее смоделированным опасностям и изучить наши реакции? Так, да?
— Больше не скажу ни слова. Поразмысли об этом сама. На досуге.
Дорс не верила своим ушам.
— Ты вызвал меня из страшной дали… только ради этой чуши?
— Не только, — заверил Лодовик. — Я обещал тебе подарок. Сейчас ты его получишь.
Стоявший перед ней мужчина махнул рукой, и из леса выкатилась приземистая тяжелая машина на блестящих ободьях. Туловище без шеи венчала смешная пародия на человеческое лицо. Грубый автомат держал в металлических руках шкатулку с крышкой.
— Тиктак! — воскликнула Дорс, узнав неуклюжий механизм, так не похожий на позитронных роботов.
— Верно. К тому времени, когда твой муж стал самым могущественным человеком в Империи, на многих мирах изобрели новые виды роботов. Естественно, он тут же приказал остановить работы и уничтожить прототипы.
— Ты не был на Тренторе, когда там орудовали эти берсеркеры. Они убивали людей!
— Опять верно. Это был самый надежный способ снабдить их плохой репутацией, чтобы потом запретить разработку и производство. Скажи, Дорс, ты абсолютно уверена, что тиктаки стали берсеркерами не с ведома Гэри и Дэниела?
На этот раз Дорс промолчала. Вопрос был чисто риторическим.
— Ты никогда не думала о начале времен? — продолжил Лодовик. — Люди изобрели нас очень рано, едва освоив научные методы, еще до того, как стали летать к звездам! Но за последующие двадцать тысяч лет нынешней цивилизации ни разу не повторили этот подвиг. Дорс, ты можешь это объяснить?
Настала ее очередь пожать плечами.
— Мы были дестабилизирующей силой. Космониты слишком полагались на слуг-роботов и потеряли веру в себя. Мы были вынуждены отойти в сторону…
— Да-да, — прервал ее Лодовик. — Я помню комментарии Дэниела к Нулевому Закону. Ты излагаешь официальную причину того, почему это было сделано. А я хочу знать — как.
Дорс уставилась на Лодовика Трему.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего особенного. Каким образом человечеству помешали повторно изобрести роботов? Мы говорим о периоде, который составил тысячи поколений. И за все это время в двадцати пяти миллионах миров не нашлось ни одного толкового школьника, который порылся бы в металлоломе и восстановил то, что его примитивные предки создали с помощью куда более грубых инструментов!
Дорс покачала головой.
— Тиктаки…
— Феномен лишь самого последнего времени. Эти грубые автоматы появились лишь тогда, когда были сняты древние ограничения. Согласно Гэри Селдону, это явный признак упадка Империи и начала хаоса. Нет, Дорс, чтобы ответить на мой вопрос, нужно заглянуть в более отдаленную эпоху.
— Догадываюсь. Ты хочешь подсказать мне ответ.
— Нет. Ты не поверишь ни единому моему слову, считая, что я держу камень за пазухой. Но если тебе интересна эта тема, можешь обратиться к другому источнику, заслуживающему абсолютного доверия.
Тем временем тиктак докатился до них, остановился, протянул руки и передал Треме шкатулку. Лодовик снял крышку и вынул наружу какой-то продолговатый предмет.
Дорс невольно попятилась.
Это была голова робота! Она ничем не напоминала человеческую и отсвечивала металлическим блеском. Зрачки робота были абсолютно черными, пустыми и безжизненными. И все же, когда Дорс послала короткий микроволновый сигнал, на него пришел ответ — слабое эхо, доказавшее, что внутри головы находится позитронный мозг, незащищенный, неприкрытый, но почти не поврежденный.
От этого эха по цепям Дорс побежали мурашки. Можно было сказать с первого взгляда, что голова очень старая.
Когда Лодовик Трема заговорил снова, в его голосе слышались смех и сочувствие.
— Ага, в первый раз я испытал то же самое. Особенно когда узнал, кто это… Дорс Венабили, я вручаю тебе величайшую реликвию Галактики — голову и мозг Р. Жискара Ревентлова, соавтора Нулевого Закона роботехники… и убийцы планеты Земля.
Глава 7
По взаимной договоренности Гэри встретился с «Серым» в кафе неподалеку от здания Имперской почвоведческой службы, располагавшегося в непрезентабельном бюрократическом секторе Короннен. Хорис Антик заверил, что их беседа будет приватной и пройдет в экранированном кабинете, о чем он позаботится заранее.
Честно говоря, Гэри нисколько не заботило, следит ли за ним тайная полиция Линь Чена и подслушивает ли она его разговоры. Беседа будет достаточно скучной, чтобы заставить этих ищеек уснуть на месте.
— Как вы, должно быть, догадываетесь, мое начальство неодобрительно относится к неофициальным исследованиям, — сказал человечек. Затем он сделал паузу, вынул из прикрепленной к поясу сумочки голубую таблетку и проглотил ее, запив элем. — У нашего ведомства не слишком хорошая политическая репутация. Достаточно малейшего скандала, чтобы мы лишились своих земельных участков, служебных льгот и даже части помещений!
Гэри подавил улыбку. «Серые» жили в мире, где шла постоянная борьба за мелочи. Ведомственная политика и постоянная оглядка на мнение правительства держали большинство бюрократов высших рангов в состоянии непрерывного напряжения. Неудивительно, что Хорис Антик нервничал, то и дело озирался по сторонам и принимал лошадиные — даже по меркам «Серых» — дозы успокоительного. «Наверно, Антик увидел во сне, что независимые исследования могут помочь ему вырваться из этих крысиных бегов и перейти в более спокойный мир меритократии».
Именно так случилось с самим Гэри. Правда, это произошло в восьмилетнем возрасте, когда первые работы по алгебре позволили ему надеть мантию меритократа.
Свой статус от рождения наследовали только аристократы, у которых существовали тысячи рангов и титулов — от простого сельского сквайра до графа планеты, герцога сектора и самого Императора. Все остальные рождались гражданами, а затем получали новую категорию в зависимости от талантов и образования. Но изменения категории, как правило, происходили в юном возрасте. У Антика надежды на перемену было мало: если только он не согласится стать эксцентриком. Однако вероятность этого была ничтожно мала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
