Читаем без скачивания Конан "Классическая сага" - Роберт Говард

Для второго удара не осталось времени. Прежде чем киммериец успел вновь замахнуться или отскочить назад, огромная рука смахнула его вниз с такой же легкостью, с какой щелчком сбивают со стены муху. Он полетел в поток, и шум воды зазвучал в его ушах похоронным звоном; но через несколько футов его отчаянно извивающееся тело ударилось поперек арки нижнего моста. Там оно задержалось на мгновение, покачиваясь, словно в нерешительности, но пальцы левой руки уже вцепились в арочный срез, еще немного - и, подтянувшись, он выбрался на мост, как и всегда, сжимая в правой верный меч.

Вскочив на ноги, он тут же взглянул верх - истекая кровью, чудовище мчалось к узкому козырьку с явным намерением, спустившись по лестнице, соединяющий обе арки, возобновить схватку. У самого уступа тварь вдруг остановилась, поворотив голову в сторону, и Конан с ужасом увидел, что привлекло ее внимание: там, у входа в туннель, со шкатулкой в руках стояла Мьюрела, глаза девушки были широко раскрыты, тело била крупная дрожь.

С победным ревом чудовище одной лапой сгребло девушку под мышку, другой подхватило оброненную ею в страхе шкатулку и, повернувшись, неуклюже затопало обратно к мостику. Крепко выругавшись, Конан заспешил на другую сторону нижнего моста. Мозг занимала одна мысль: во что бы то ни стало догнать тварь до того: как та успеет раствориться в лабиринте переходов, изрезавших чрево скалы.

Но постепенно движения чудовища стали замедляться, словно у механической игрушки, у которой кончается завод. Кровь ручьями текла из широкой раны на груди; зверь, точно пьяный, покачивался из стороны в сторону. Вот он запнулся, начал заваливаться набок и вдруг, сорвавшись, полетел вниз головой. Девушка, шкатулка с драгоценностями выпали из онемевших рук, и в воздухе, перекрывая рычание потока, раздался душераздирающий вопль Мьюрелы.

Туша падающего зверя едва не сбила Конана с моста. Задев ногами каменную арку, чудовище рухнуло в поток; но девушка, ударившись о камень, каким-то чудом сумела зацепиться за край, шкатулка упала на срез арки футах в пяти от нее. Конан оказался между ними: с одной стороны - девушка, с другой - сокровище. Оба - на расстоянии вытянутой руки, и лишь доля секунды на раздумье: шкатулка опасно раскачивается на самом краю, а Мьюрела висит уже на одной руке, ее лицо со страстной мольбой обращено к нему, глаза - расширены в предчувствии близкой смерти, рот - приоткрыт в немом отчаянном крике.

Конан не колебался, он даже не взглянул на шкатулку, таившую в себе богатства целой эпохи. Со стремительностью, превосходившей бег голодного гепарда, он бросился на камни и в тот миг, когда ослабевшие пальцы соскользнули с гладкого камня, успел схватить девушку за руку. Затем одним мощным рывком поставил ее на ноги. Шкатулка, потеряв равновесие, перевалилась через край и, пролетев девяносто футов, с негромким всплеском вошла в воду, где незадолго до нее скрылся слуга Бит-Якина. Клочок пены, брызги и пузыри отметили то место, где навсегда от людских глаз скрылись "Зубы Гвалура".

На сожаления не было времени. Подхватив девушку, словно маленького ребенка, Конан дикой кошкой метнулся через мост и дальше - вверх по вырубленным в скале ступеням. Он уже достиг верхней арки, как вдруг низкое завывание его посмотреть вниз. Из коридорного проема недалеко от алтаря в пещеру волной выкатывались слуги Бит-Якина - с оскаленных клыков каплями стекала кровь. Изрыгая злобное рычание, они ринулись вверх по лестнице, петлявшей от галереи к галерее; но Конан, не слишком церемонясь, перекинул девушку через плечо и, единым духом промчавшись по туннелю, выбежал на козырек, нависший над джунглями. С отчаянным безрассудством, сам точно обезьяна, он заскользил вниз, каким-то чутьем варвара отыскивая опоры и зацепки и ежесекундно рискуя оборваться. Но когда в бреши показались искаженные злобой и яростью морды преследователей, киммериец и девушка уже скрылись в лесу, плотной стеной подступавшей к скалам.

- Ну вот, - сказал Конан, опуская девушка на ноги под надежным зеленым покровом, - теперь можно и отдохнуть. Вряд ли эти твари осмелятся выбраться из своей долины. В любом случае меня здесь возле озерка дожидается славный конь, если, конечно, его еще не сожрали львы... Да чтоб тебе прогневить Крома! Сейчас-то ты о чем ревешь?

Мьюрела прижала к заплаканному лицу ладони, ее плечи сотрясали рыдания.

- Ты потерял свои сокровища, - сквозь всхлипывания донеслось из-под ладоней. - И все из-за меня. Если бы я послушалась тебя и дожидалась на уступе, как ты мне сказал, тот зверь ни за что бы меня не увидел. Лучше бы ты спас сокровища, а не меня!

- Что ж, может быть, так было бы и лучше, - согласился он. - Ну да ладно, забудем. Все, что прошло, не стоит сожалений. И, будь добра, прекрати ты свой рев!.. Вот так-то лучше. А теперь идем!

- Так ты меня не бросишь? Ты возьмешь меня с собой? - с надеждой в голосе проговорила девушка.

- А что, по-твоему, мне еще остается? - Усмехнувшись, он одобрительным взглядом прошелся по ее ладной фигурке, надолго задержавшись на том месте, где порванная юбка открывала соблазнительную линию бедра цвета слоновой кости.

- Ты мне понадобишься для представлений. Возвращаться в Кешию нам не имеет смысла: там уже делать нечего. Мы отправимся в Пунт. Народ Пунта поклоняется какой-то богине, выточенной из слоновой кости, и на всем протяжении реки моет для нее золото. Я им скажу, что Татмекри подговаривает кешинцев напасть на них и сделать всех своими рабами - что, кстати, чистая правда - и что боги послали меня с целью их защитить... скажем, в обмен на хижину, набитую золотом. А если мне удастся незаметно протащить тебя в храм и подменить тобой их слоновокостную богиню, то не пройдет и месяца, как мы разденем их до последней нитки!

№39

Лайон Спрэг де Камп,

Лин Картер.

«Воля богини Небетет»

Конан и его спутница коринфийская танцовщица Мюриэла, спасаясь от мести кешанских жрецов, приезжают в столицу королевства Пунт Кассали. Они желают похитить сокровища из храма покровительницы страны, богини Небетет, и проникают в храм. Скоро туда же прибывает король Пунта. С ним находились Зарамба, бывший хозяин Мюриэлы, и его компаньон-стигиец Тут-Мекри. В Кешане им и Конану пришла в голову одна и та же мысль — похитить сокровища алкменонского храма. Именно из-за киммерийца они потерпели в тот раз неудачу...

Лучи предзакатного солнца розовым светом озаряли высокую храмовую башню города Кассали, столицы королевства Пунт. На вершине башни неподвижно застыла темная тощая фигура, силуэтом напоминающая аиста — вместо клюва надо лбом человека торчала покрытая воском длинная прядь черных волос. Верховный жрец Пунта Зарамба внимательно прислушивался к далекой, доносящейся с запада, барабанной дроби.

Рядом с ним на площадке башни тоже стоял чернокожий барабанщик в узкой набедренной повязке со своим инструментом, сделанным из двух разного размера выдолбленных изнутри кусков дерева. Он напряженно шевелил губами, пытаясь не упустить ни звука из скороговорки едва слышной барабанной дроби. Когда далекий барабан смолк, он повернулся к Зарамбе. На лице его можно было увидеть явную тревогу.

— Дурные известия? — спросил верховный жрец.

— Из Кешана сообщают, что чужеземцы пытались сплести сеть интриг при дворе короля. Они были разоблачены, и правитель выслал негодяев из своих земель, но несчастья на том не закончились — в храме Алкменона произошло чудовищной преступление: его жрецы найдены мертвыми, с перерезанными глотками. Лишь одному удалось избежать страшной участи — он и стоит сейчас у сигнального барабана. Он предупреждает, что убийц направляются в нашу сторону. Правители Пунта должны быть бдительны и осторожны — эти преступники опасней оголодавших гиен!

— Я должен предупредить короля, — озабоченно произнес Зарамба. — А ты передай в ответном послании, что мы благодарим жрецов Кешана за своевременные вести.

Барабанщик принялся выстукивать затейливую дробь, а Зарамба торопливо спустился с башни и направился к королевскому дворцу.

Через несколько дней из джунглей, примыкавших с запада почти к самым стенам столицы Пунта, показались освещенные лучами закатного солнца два всадника, оседлавших низкорослых стигийских лошадок. Впереди, с запасным скакуном в поводу, ехал гигантского роста человек со спадающей на плечи гривой спутанных черных волос. Его суровое, покрытое шрамами лицо, грудь и плечи были опалены солнцем до цвета темной бронзы, из–под густых черных бровей холодным блеском сверкали синие сапфиры глаз. Он был обнажен до пояса, и всю его одежду составляли рваные шелковые шаровары да кожаные сандалии; за широким поясом из крокодиловой кожи торчал длинный кинжал, а на оружейной перевязи висел огромный меч в потертых ножнах. Его звали Конан, и родиной этого великана были горы суровой холодной страны Киммерии, лежавшей далеко на севере от этих выжженных солнцем степей.