На проходной особняка сидел молодой лейтенант.
— Как сегодня сэр Майлз? — поинтересовался полковник.
— Проходил мимо пару раз, — ответил тот, — а так, всё спокойно.
Полковник знал, что сейчас у главы Фортвудса самый разгар обострения, и вряд ли в столь поздний час он спит, потому что множество гениальных идей и неожиданно пришедших в голову планов о переустройстве Фортвудса не дают ему спать. С возрастом маниакальные приступы у сэра Майлза случались хоть и реже, но продолжались куда дольше. И пока Темпл занят просмотром видео, полковник рассчитывал, что можно попытать счастья, и взять в оборот сэра Майлза прежде, чем до него доберется осведомлённый о жизненном пути Алекс Гольдхаген глава международников.
Но как назло, полковник опоздал. Он обошел все этажи, заглянул во все пустующие залы, но сэра Майлза нигде не было. Видимо после пятидесяти лет возраст стал давать о себе знать, и ночные бдения стали продолжаться не так долго как раньше.
Вернувшись в корпус, полковник поспешил в медлабораторию. Дежурный врач беспрепятственно пропусти его внутрь и отпер палату, где коротала время Гольдхаген.
Она лежала в койке и читала какую-то книгу при ярком больничном освещении. Повернувшись к полковнику, Гольдхаген отложила чтение и, приподнявшись, села.
— Ну, нет от тебя никакого покоя, — ехидно улыбнувшись произнесла она, — ещё что-то хочешь спросить?
— Скорее предупредить. Готовься к переезду.
— Куда?
— А это как повезет. Может в ссылку, а может и в нижний ярус.
— Что за нижний ярус?
Самое паршивое, что она действительно не понимала о чём идет речь. Не понимала, чем ей грозит нахождение в Фортвудсе после сегодняшних признаний.
— Просто пойми, — попытался изобразить доверительный тон полковник, — сегодня ты сказала много лишнего. Завтра твои признания дойдут до главы Фортвудса, и я даже не представляю, какое решение в отношении тебя он примет.
— Ну, не на гильотину же отправит, — пожала плечами Гольдхаген.
— Ты не глупая женщина, должна всё правильно понять. Я возглавляю оперативный отдел, который занимается силовым решением проблем, связанных с альварами, в основном здесь, в Британии. Есть еще международный отдел который наблюдает за обстановкой в других странах.
— Ну, и пусть наблюдают. Я-то тут причём?
— Притом, что в этом отделе сплошь люди из МИ-6 и сейчас, их начальник смотрит запись твоего сегодняшнего допроса.
Гольдхаген тут же спала с лица. Она в возбуждении вскочила с мести и стала расхаживать по крохотной палате.
— Прости, — попытался оправдаться полковник, — если бы я знал, как пойдет наша с тобой беседа, вернее, чем она закончится, я бы прервал запись.
— Твою мать! — взвыла Гольдхаген. — Во что ты меня втравил?!
— Пожалуйста, успокойся, — попросил он, но уговоры не действовали.
У Гольдхаген разве что искры из глаз не летели:
— Ты хоть представляешь, что со мной сделают спецслужбы, после того как я тебе всё рассказала?! Да лучше бы я осталась в Глазго!
— Ты права, с начальником международников договориться не получится. Но он здесь не главный. Выше его только один человек — сэр Майлз.
— И что? Ему категорически плевать на ВИРА и военную разведку Штатов?
— У него маниакально-депрессивный психоз, — честно ответил полковник. — Сейчас в стадии маниакального обострения.
Услышав это, Гольдхаген поутихла. Она даже коварно улыбнулась, отчего полковника едва не передернуло.
— Ваш шеф болен маниакально-депрессивным психозом? И сколько он на посту?
— Восемнадцать лет.
— Бедняжки, — довольно повела головой женщина. — И часто он чудит?
— Тебе нужно надеяться, что утром так оно и будет. Имей в виду, Ричард Темпл здесь тебе точно не друг. А сэром Майлзом, если суметь, можно манипулировать. Главное никогда не зли его, а это непросто. Доктора говорят, что у него разновидность гневливой мании.
— Да? Забавно, был у меня командир, очень любил покричать на всех, кроме меня.
— Что так?
— А он знал, что я и сама могу его перекричать.
— Только не вздумай повышать голос на сэра Майлза, — честно предупредил её полковник, — если не хочешь остаться здесь навсегда. И не здесь, в палате, а в подвале особняка. Ты поняла меня? Никого здесь не провоцируй. Я постараюсь сделать всё что можно, чтобы ты вышла отсюда и поскорее.
На этом полковник покинул лабораторию, настоятельно порекомендовав дежурному врачу не вносить в журнал запись о своем ночном посещении.
К полудню случилось неминуемое — полковника пригласили в кабинет сэра Майлза. Судя по тому, что кабинет Ричарда Темпла был закрыт, международник был уже давно в особняке и успел напеть в уши сэру Майлзу немало интересного. Полковник попросил доктора Вильерса подойти в особняк через полчаса, а сам немедленно направился в зал совещаний.
— А мы вас ждали, полковник, — с наигранным радушием произнёс Темпл и жестом указал присесть за Т-образный стол, во главе которого восседал хмурый сэр Майлз. — Хотелось бы услышать ваши предложения по насущному вопросу.
То, что Темпл умел подлизываться к сэру Майлзу, манипулировать его настроением и, соответственно, принятием решений, в Фортвудсе знали решительно все. То, что для Ричарда Темпла превыше интересов Фортвудса были только интересы британской разведки, догадывались немногие. Полковник же знал наверняка, что покинув женевскую резидентуру, Темпл не оборвал связи с МИ-6 и не в пример активнее, чем Джордж Сессил использовал возможности британской разведки по части информированности для решения проблем Фортвудса. То, что рано или поздно МИ-6 может попросить услугу в ответ, полковник не сомневался. И почему-то именно сейчас ему казалось, что Темпл нашёл, чем отплатить бывшему начальству, пользуясь уже своим служебным положением.
— А что придумали вы, Темпл? — поинтересовался в ответ полковник, присаживаясь напротив бывшего разведчика. — Надуюсь не пожизненное заключение для Гольдхаген?
Темпл хотел что-то ответить, но тут вмешался сэр Майлз:
— У нас нет таких денег, — хмуро, но твёрдо произнёс он. — Кормить кровопийцу за государственный счёт до скончания времен не позволю.
Темпл тут же нашелся с альтернативным предложением:
— Есть вариант куда проще и совершенно не затратный. Помнится, вы полковник, некогда обнаружили связь Гольдхаген с семьей доктора Метца из Баварии?
— Она его дочь, — уточнил полковник, — она подтвердила эту информацию.
— Вот и прекрасно, значит, ошибка исключена, Гольдхаген и есть та из двух сестёр на фотографии. Гипогеянцы, с которыми шесть лет назад вы вели переговоры, очень хотели заполучить их себе. Так в чём проблема? Те двое, Мемнон и Людек, кажется, в следующем году переводятся из исправительного заключения на реабилитацию, а потом по истечению срока заключения будут отпущены. Что нам стоит отменить реабилитацию, а просто передать Гольдхаген им, как они и хотели и отпустить всех троих обратно в Гипогею? Этот жест доброй воли решит все проблемы — гипогеянцы будут удовлетворены тем, что мы пошли навстречу их просьбам, Фортвудс же будет избавлен от такой проблемной во многих отношениях алварессы, как Гольдхаген. Что скажете, полковник?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
