Читаем без скачивания Олег Бажанов. Избранное - Олег Иванович Бажанов

– Пока, – вздохнул я, взмахнув рукой. Слишком много сегодня я узнал о себе. И не всё из этого радовало.

Подружная укатила на своём роскошном «Мерседесе» по направлению к центру города. Я стоял и смотрел вслед удаляющемуся автомобилю, испытывая противоречивые чувства. Женщины! Кто поймет ваши мысли? Ваши улыбки противоречат вашим взорам, ваши слова обещают и манят, но в реальности не значат ничего, иногда звук вашего голоса отталкивает, а душа ваша ждёт, что кто-то её услышит. Я очень сомневался, что в жизни Светланы Подружной всё было так хорошо, как она попыталась меня в этом убедить.

Не возвращаясь обратно в свою квартиру, я решил поехать к маме на кладбище.

Стемнело. Я только что вернулся. За мной закрылась входная дверь квартиры. Включив свет, я прошёл в комнату, облегчённо вздохнув – здесь мой мир, и здесь всё моё. Впереди ночь. Моя ночь. Никто и ничто не сможет её забрать или потревожить. В душе отражение тишины и величия погоста, и контрастом этому – воспоминания о бестолковой суете городских улиц, которым наплевать на отдельно взятого человека и его проблемы. Но это уже и не важно. Я дома.

Взор и мои мысли обращены к столу. На нём лежат белые листы бумаги, осквернённые безжалостной рукой рассерженного творческим бессилием автора. Некоторые из них смяты, словно простыни после бурной бессонной ночи. Я не люблю эти листы и сейчас ненавижу их, как неверную женщину. В последнее время они всё чаще остаются чужими и холодными, когда я пытаюсь заполнить их словами. Многие говорят, что я талантлив. Листы доказывают обратное. Хотя, возможно, и талантлив, если талант – это ненависть к собственной бездарности. За целый месяц я не смог написать ни строки. Муки творчества! С чем сравнить их? С болезнью матери, с изменой любимой женщины или со смертью близкого человека?

Я подхожу к столу и включаю компьютер. Сдавшись на милость рождающегося вдруг желания, просматриваю последние записи на листках. Затем сажусь и набираю на клавиатуре следующее:

«В депрессии есть один позитивный нюанс – появляется возможность изменить свою жизнь. Нужно лишь постараться забыть обо всём, во что когда-то верил, к чему шёл и поставить новую цель. В этом заключена надежда на спасение…».

Смерть мамы и отъезд Веры обнажили, сделав очень незащищённой, мою душу, в которую теперь без особых препятствий, словно инфекция в пораненный организм, могут входить такие пороки как пьянство, наркотики, карты и беспробудный разврат. Значит, теперь мне придётся жить в постоянной борьбе с собой, антибиотик и спасение у меня одно – писать. Писать много и хорошо. Но смогу ли? Вот в чём вопрос.

Я сомневаюсь, что можно научить кого-то писать рассказы или романы, если от природы этот дар не заложен в генах. Писатель – наблюдатель от рождения. Складывать буквы и слоги научить можно, но писать интересно человек начинает только тогда, когда ему есть о чём сказать и есть то, через что нужно пропускать слова, – как мутный речной поток через фильтр, чтобы набрать стакан кристально чистой воды, пригодной людям для питья. Этот фильтр называется душой.

Но всё нормально. Пальцы быстро бегают по клавишам. Строчки на экране складываются уверенно, соразмерно мыслям, буквы, словно первые капли дождя сухой асфальт, спешно покрывают чистую поверхность электронного листа. Радость творчества! С чем можно сравнить тебя? С солнечным утром, с любовью к женщине, с самой жизнью? Да, я не разучился писать! Я могу сочинять так, что самому приятно читать написанное. Значит, людям тоже будет интересно. А в этом и заключается смысл и радость творчества!

Я – писатель. И мужчина. Всю свою сознательную жизнь доказывающий себе и другим, что я – мужчина. Зачем? Долгое время моя внутренняя неопределённость толкала меня во все тяжкие. Вместо того чтобы нормально писать, я искал приключения, а работал урывками, используя часы, украденные у сна. Писал наспех, как и жил, рассказывал о ком-то другом, чужом, наполовину придуманном и не совсем мне понятном. Сейчас я пишу о годах своей юности, о молодости, о пребывании в мечтах о несбыточном и неосуществимом, о своих самых больших просчётах и ошибках. Пусть люди знают об этом и, возможно, кто-то обойдёт все эти ямы на своём жизненном пути. Я напишу правду о творческой личности – о человеке, который к своим сорока годам, избавившись от всех иллюзий, всё равно никак не может найти себя. А ведь это он просто не может найти свою половину.

Я постараюсь показать, что последней инстанцией для любого потерянного человека является человек, а не какая-нибудь вещь или материальная ценность. Это так просто и ясно, но я только к сорока годам пришёл к пониманию этой истины. Расскажу о том, как вынужден был принять известие о скорой смерти матери, и жить с этим шесть долгих лет. Потом – смириться и принять смерть самого дорогого человека и потерю ещё одного очень близкого человека, которого терял уже однажды. И снова нужно было жить. Да, жить! Финал этого романа должен быть счастливым! Обязательно счастливым! Хватит уже мучить своих героев, они заслужили право на счастье! Все люди заслуживают счастья. А я?..

Потеряв и не найдя свою половину, сейчас я ищу спасение в творчестве. Любую боль заглушает работа. Работа заполняет собой пустоту. Если – любимая. Хотя и это только временное спасение. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Мне никто не нужен. Значит, я – одиночка. Я понял это и осознал. И смирился. И теперь мне хочется быть в абсолютном творчестве, знать, что меня никто не потревожит, и что у меня есть много часов одиночества, чтобы писать. Книги – это рай! Я не знаю, что ждёт меня впереди. Знаю только, что ничто не помогает от боли и разочарований лучше, чем работа. А для работы мне нужно немного: комната, стол, компьютер. И тишина…

К всеобщему благу человечества в мире всё устроено закономерно. Когда человек не противится и принимает всё то, что происходит вокруг, рано или поздно наступает равновесие с собой. Пусть не сразу осознаётся случившееся, становится яснее и принимается, как данность, но людской психике свойственно всё упрощать. И в этом есть преодоление горя, преодоление любой беды.

Утром следующего дня, побритый и наутюженный, в современное офисное здание я поднимался на лифте, пребывая в воспоминаниях. Затем шёл по длинному коридору. Стоял у двери с надписью «Плановый отдел». Жизнь как бы провела невидимую границу до… и после. Границу длиной всего в один