В завершение рассказа Магобэйнодзё, подняв чарку сакэ, произнес:
– Прости мою пространную речь, но я хочу, чтобы ты поверил в нашу честность и порядочность. Пусть наша еда скудна, а сакэ дешево, дело не в этом. Желаем тебе сражаться завтра смело и решительно, а если ты падешь в бою, мы похороним твои останки.
– Вы оказали мне большую честь, пригласив к себе, – ответил Мусаси. – Это приятнее, чем пить отборное сакэ в самом богатом доме. Я бы желал себе такой же судьбы, как и ваша.
– Не горячись, Мусаси! А то придется учиться плетению! – сказал кто-то под дружный смех.
Самураи веселились от души, но Мусаси собрался уходить. Ему не хотелось подводить земляков. Он распрощался и с легким сердцем отправился к себе. Или только со стороны казалось, что у него прекрасное настроение?
Нагаока гневался на слуг и домочадцев за то, что они не смогли удержать Мусаси. Утром он отправил людей на поиски Мусаси, но те вернулись ни с чем. Садо хмурился: «Что же произошло? – думал он. – Неужели…». Садо не решался завершить мысль.
В двенадцатый день Кодзиро посетил замок, где его тепло принял сам Тадатоси. Они выпили по чарке сакэ, и Кодзиро окрыленный вернулся домой.
К вечеру город гудел от слухов.
– Мусаси, видимо, испугался и бежал…
– Я точно знаю, он удрал!
Садо не спал всю ночь. Он уговаривал себя, что такое невозможно. Трусость не вязалась с характером Мусаси. Сколько известно случаев, когда ломались самые крепкие и надежные люди? В предчувствии самого худшего Садо уже подумывал о харакири – единственном в его положении выходе, поскольку он рекомендовал Мусаси.
Утро тринадцатого дня застало Садо в саду, где он прогуливался с Иори. «Неужели я ошибся?» – спрашивал себя Садо.
– Доброе утро, господин! – Нуиноскэ появился в боковой калитке.
– Нашли? – спросил Садо.
– Нет. Никто из хозяев гостиниц его не видел.
– В храмах узнавали?
– И в храмах и в додзё – везде, куда бы мог прийти фехтовальщик. Магобэйнодзё с друзьями отсутствовали всю ночь…
– Их до сих пор нет, – нахмурился Садо.
Сквозь листву сливового дерева виднелось море. Волны, казалось, бились в грудь Садо.
– Ничего не понимаю, – проговорил он.
Возвращавшиеся с поисков люди усаживались у веранды, злые и растерянные. Кинами Кагасиро, проходя мимо дома Кодзиро, видел толпу в несколько сот человек. Ворота торжественно украшены, а перед входом в дом стояла золоченая ширма. На заре три группы сторонников Кодзиро отправились в храмы молиться за его победу.
В доме Садо воцарилось уныние. Особенно переживали старые самураи, соратники отца Мусаси. Они чувствовали, что их предали. Если Мусаси струсил, они никогда не смогут смотреть в глаза другим самураям. Уходя от Садо, Кагасиро поклялся:
– Мы найдем негодяя! Не сегодня, так завтра. Смерть трусу!
Вернувшись в свою комнату, Садо возжег благовония в курильнице, как делал каждый день, но на этот раз Нуиноскэ заметил особую торжественность и мрачность ритуала. «Он готовит себя к смерти», – сокрушенно подумал он.
Выйдя в сад, Нуиноскэ столкнулся с Иори.
– Вы заходили к Кобаяси Тародзаэмону? – спросил Иори. Нуиноскэ оценил смекалку мальчика. Никто не додумался искать Мусаси в доме купца, хотя именно там Мусаси мог найти надежное укрытие.
– Мальчик прав! – воскликнул Садо, услышав мнение Иори. – Немедленно пойдите в контору.
Садо быстро написал записку и отдал Нуиноскэ, сообщив ему содержание. Садо писал:
«Сасаки Кодзиро отправится на Фунасиму на лодке господина Тадатоси. Он прибудет к восьми часам. Ты успеваешь к этому времени. Предлагаю тебе прийти в мой дом и здесь провести приготовления к бою. Я достал лодку, а ней ты поплывешь навстречу победе».
Нуиноскэ и Иори, наняв быстроходную лодку, приплыли в гавань Тародзаэмона.
– Не знаю, о ком вы спрашиваете, но в хозяйском доме живет молодой самурай, – ответил приказчик в конторе.
– Нашли! – воскликнул Нуиноскэ, переглянувшись с Иори.
К Тародзаэмону, встретившему их в доме, Нуиноскэ обратился без лишних любезностей:
– Мы по важному официальному делу. У вас остановился Миямото Мусаси?
– Да.
– Сообщите ему о нашем приходе. Мы с ног сбились, разыскивая его. Тародзаэмон ушел на внутреннюю половину дома и вскоре вернулся.
– Мусаси в своей комнате. Он спит.
– Спит? – изумился Нуиноскэ.
– Мы вчера засиделись допоздна.
– Не время ему спать. Разбудите его!
Купец не поддался настойчивости самурая и провел посетителей в гостиную, предложив им подождать.
Мусаси появился свежий и бодрый, с ясными, как у младенца, глазами.
– Доброе утро! – приветствовал он гостей. – Чем обязан?
Нуиноскэ молча передал письмо Садо.
Мусаси почтительно поднес свиток ко лбу, прежде чем сломать печать. Иори не сводил глаз с учителя, но Мусаси держался так, словно не замечал его. Прочитав письмо, Мусаси сказал:
– Большое спасибо господину Садо за заботу.
Мусаси быстро написал ответ.
– Я все изложил в письме, – сказал он. – Передайте ему мою искреннюю благодарность.
Мусаси добавил, что о нем беспокоиться не стоит, он сам доберется до Фунасимы в удобное для него время.
Мусаси и Иори не перемолвились ни словом, но, встретившись глазами, учитель и ученик многое сказали друг другу.
Садо, прочитав письмо, облегченно вздохнул. Мусаси писал:
«Примите глубочайшую благодарность за предложение доставить меня на Фунасиму. Я не достоин такой чести и не могу принять ваше предложение. Прошу вас учесть, что Кодзиро воспользуется лодкой своего сюзерена. Если я поплыву на вашей лодке, то сложится впечатление, будто вы противопоставляете себя господину Тадатоси. Не следует этого делать ради меня. Я хотел заранее предупредить вас об этом деликатном деле. Из этих же соображений я остановился у Тародзаэмона. На Фунасиму я отправлюсь на его лодке. Время я выберу сам».
Садо молча смотрел на лист бумаги. Письмо написано скромно, но с достоинством. Садо застыдился своих опасений.
– Нуиноскэ!
– Да, господин.
– Покажи письмо Магобэйнодзё и его друзьям.
Не успел Нуиноскэ выйти, как появился слуга.
– Господин, пора отправляться.
– У нас еще много времени, – усмехнулся Садо.
– Какубэй уже уехал.
– Его дело. Иори, поди ко мне.
– Да, господин.
– Скажи, Иори, ты мужчина?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
