Из моего горла вырывается стон, и я провожу рукой по лицу.
- Делайла.
Она встает, ее голова наклоняется в сторону, и волны блестящих темных волос рассыпаются по ее плечу.
- Ты сказал, что больше никаких секретов.
Она подходит ближе.
- А это и не секрет - я хочу тебя, ягненочек, - мой взгляд прикован к ее груди, и член становится все тверже с каждым ее шагом, с каждым фатальным движением ее бедер.
- Джудас. - Мои глаза устремляются к ее лицу, и она краснеет, ее взгляд на мгновение опускается. Мне нравится ее неуверенность в себе и то, что она все еще сомневается в своей власти надо мной. - Я больше не сопротивляюсь этому.
Глава 19
Делайла
Джудас задерживается в противоположной части комнаты, он выглядит настороженным, а его тело напряженным. Руки глубоко засунуты в карманы черных брюк, рукава рубашки закатаны до локтей, демонстрируя обнаженные предплечья, обвитые венами. Я вижу, как дергается мускул на его челюсти, и практически могу сосчитать биение собственного пульса.
- Я больше не сопротивляюсь этому. - Четыре слова. Четыре слова, что меняют все. Я разбиваю кувалдой стену, что воздвигнута между нами, потому что мне уже все равно. Все карты раскрыты. Он знает, что я сделала, самые глубокие и темные уголки моей души. А мне известно, что сделал он, и я знаю почему.
- Ты все еще боишься меня, - произносит он, медленно приближаясь ко мне.
Я киваю, потому что не могу ему соврать.
- Я боюсь себя, когда я рядом с тобой. - Девушка без морали. Девушка, которая видит вещи в неправильном свете.
- Не нужно. Она - это настоящая ты, которую сама же и скрываешь ото всех. Но тебе не спрятаться от меня, - хищная ухмылка пробегает по его губам.
- Я не хочу.
Он сокращает оставшееся расстояние между нами, поглаживая пальцами мою щеку, в то время как его глаза изучают каждый дюйм моего лица.
- Не беспокойся, Делайла. Я не из тех ребят, которые могут передумать. Я не отпущу тебя.
- Я не хочу, что бы ты отпускал меня, - выдыхаю я.
Он движется одновременно со мной, и наши тела сталкиваются, а губы сливаются в поцелуе. Он крадет мое дыхание. Он крадет каждую частичку меня до той поры, пока не начинаю чувствовать, что существую исключительно для него. Его руки обнимают меня за талию, защищая от окружающего мира, и я никогда прежде еще не чувствовала себя такой защищенной и любимой. Я желаю каждую его частицу. Мне хочется быть одержимой и заклейменной, чтобы он всегда хотел меня, всегда заботился обо мне. Он - мой волк. Мой укрощенный дикарь.
Мои пальцы нащупывают пуговицы на его рубашке, но я теряю терпение и разрываю ткань. Пуговицы рассыпаются по деревянному полу, как крупные капли запрета, орошающие землю. Подхватив меня за талию, он с легкостью отрывает мое тело от пола и бросает на диван. Я наблюдаю за ним, как ястреб, пока он расстегивает брюки и стягивает их вместе с нижним бельем. Жар приливает к моему лицу, а затем распространяется по всему телу. Я в жизни не видела ничего прекраснее, чем он, и мне в голову приходит греховная мысль, что Джудас не должен носить одежду.
Он срывает с меня одежду, по одной детали за раз, пока я не начинаю задыхаться от предвкушения. Лишь один его взгляд заставляет меня чувствовать, что предо мной преклоняются самым благоговейным образом.
Он стягивает меня с диванных подушек и садится, размещая меня у себя на коленях. Я чувствую касание его теплой кожи, и статический ток, который, кажется, всегда существовал между нами, оживает в полную силу. Обхватив мое лицо, он прижимается к моим губам так, что у меня перехватывает дыхание, и мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Я ожидаю грубости и жесткости. В надежде, что меня разорвет изнутри. Я жажду его разрушения, но пока он скользит внутри меня, он словно бережно собирает все мои сломанные маленькие кусочки воедино.
Мы соприкасаемся лбами, и наше тяжелое дыхание смешивается. Тот самый темный уголок моей души вздыхает с облегчением, словно он, наконец, обрел баланс, и его признали, принимая частью целого.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Ты настоящий рай, Делайла, - выдыхает он мне в губы. А затем его руки опускаются на мои бедра, заставляя меня забыть обо всем и дирижируя моим телом, словно кукловод. Я не узнаю звуки, исходящие из моих собственных уст, или то, как мои ногти скользят по коже его груди. Я одержима... им.
- Смотри на меня, - требует он, и я открываю глаза, встречаясь с его взглядом. Его глаза сосредоточены и полны желания. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, прежде чем наклониться и прикусить ее. – Ты такая красивая, - стонет он.
Это слишком. Его слишком много. Мои легкие напрягаются, пытаясь удержать в себе больше кислорода, а сердце пульсирует так громко, что в ушах стоит звон.
Его руки скользят по моей спине, и бицепсы сжимают меня с двух сторон, пока его пальцы цепляются в мои волосы. Моя голова откинута назад, позвоночник выгибается, принимаю его глубже. Мягкое становится твердым. Нежность обретает жесткость, и я принимаю это, потому что хочу оказаться в эпицентре урагана, который воплощает собой Джудас. Хочу, чтобы хлестал дождь, и завывал ветер. Я жажду, чтобы мои устои пошатнулись и надорвались. Мне хочется, чтобы он вытащил меня из-под развалин и позволил мне переродиться: стать сильнее, стать лучше.
Его зубы впиваются в нежную кожу моей шеи, оставляя отметины. Он берет все, что я хочу отдать, и я подношу ему это добровольно, надеясь, что он позаботится о тех осколках моей души, которые он удерживает в своих руках. Зная, что, если я сдамся, он снова склеит меня в единое целое.
Я цепляюсь за него, преодолевая шторм вместе с ним, и его имя слетает с моих губ, как молитва.
- Сломайся, моя Делайла, - хрипит он.
Каждая частичка моего тела звенит от напряжения, достигая предела, когда внезапно и стремительно меня захлестывает удовольствием, разрывая под тяжестью горячей эйфории до потемнения в глазах и головокружения, даря мне ощущение того, что он словно развеял все разбитые осколки моего существа по ветру. Он жадно наблюдает за тем, как я обращаюсь в пыль, и все, чем я являлась до того, как он заразил собой каждую клетку моего организма, каждый вдох и каждую мысль, безвозвратно меняется.
Из его горла вырывается дикий рык, и Джудас замирает подо мной. Он прижимает меня к себе и прикасается своим лбом к моему. Его тяжелое дыхание обдает мое лицо.
- Такая красивая, - заключает мое лицо в ладони, утирая большими пальцами и ловя случайные слезы, о которых я даже не подозревала. - Ты такая милая, когда плачешь, - шепчет он мне в губы.
Освобождая меня, он откидывает голову на спинку дивана, его грудь поднимается и опускается от тяжелого дыхания. Его ресницы отбрасывают тени на щеках, а полные губы приоткрываются, когда он делает глубокий вдох. Я все еще наблюдаю за ним, когда он открывает глаза и поднимает голову. Пальцы скользят по животу, заставляя меня дрожать и покрываться мурашками. Биение сердца ударяется о барабанные перепонки так громко, что я уверена, он может слышать его.
Это не просто секс. Это нечто другое. Он сказал, что не отпустит меня, и я это чувствую. Я чувствую, как что-то внутри меня раскрывается ради него, гостеприимно пуская поселиться в самой сердцевине моего естества.
- Теперь ты моя, Делайла. Тебе не спрятаться. Я всегда выслежу тебя.
Я киваю, чувствуя уязвимость и перемену в воздухе. Я только что дала Джудасу Кингсли власть сломать меня, но я знаю, он этого не сделает, потому что он - мое спасение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Приняв душ, я возвращаюсь в комнату Джудаса и обнаруживаю одежду на кровати. Улыбаясь, я натягиваю мягкую футболку и боксеров. Затем я отправляюсь на его поиски.
Он на кухне, прислонившись бедром к стойке с телефоном в руке, и что-то печатает на экране.
Джоггеры низко сидят на его бедрах, и я не могу перестать пялиться на него. Под его загорелой кожей и татуировками выделяется эффектный рельеф мышц. Он такой мускулистый. Сейчас я действительно могла поверить, что он дьявол, иначе как мужчина может иметь такое тело в сочетании с совершенным лицом? Я уверена, что это нарушает какой-то закон смертных. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он перестал печатать. Когда я встречаюсь с ним взглядом, на его губах танцует дерзкая улыбка, и он скрещивает руки на груди. Он оглядывает меня медленно, а я краснею, ерзая на месте.
