Нимфея, Фанагория, Горгиппия были ли в древности значительными городами в Царстве Воспора Киммерийскаго[141]: ныне никто не знает достоверно, в каких местах именно они стояли.
Ничто не может быть утешительнее для ума просвещенных людей и достойнее их благородных усилий, как стараться спасти от совершеннаго забвения существующия еще в отечестве нашем остатки образованности народов столь отдаленной древности; ничто не может доставить им более удовольствия, как находить, по истечении 20 столетий, памятники, которые могут дать самыя достоверныя свидетельства относительно Религии и Правления, Наук и художеств, деяний и нравов поколений, столь давно угасших. Таковыми изследованиями мы можем, некоторым образом, извлекать удовольствие и пользу из самаго праха, заставляя оный свидетельствовать нам о временах прошедших и воскрешая давно забытую память людей и народов.
Многие частные люди занимались отдельно изысканиями древностей по берегам Чернаго моря; иные описывая и извещая Ученых о найденных ими предметах, внимание заслуживающих, чрез то оказали Наукам истинную услугу: ибо многие, описанные Палласом[142], Вакселем[143] и другими памятники, ныне уже не существуют в тех местах, где ими были видены; – другие ж, собирая медали, вазы и иныя вещи, единственно из любопытства и не зная настоящей цены оных, не только не принесли никакой пользы, но причинили, может быть, много вреда: ибо нет сомнения, что разные предметы древности, ежегодно вывозимые из Крыма, и в числе коих вероятно находятся некоторые весьма важные для Истории, скрываются в безвестности по разным частным собраниям, и может быть навсегда будут потеряны для науки; или, если и сделаются в последствии известными, то потеряют уже половину цены своей для потомков, потому что никто не будет знать – в каких местах оные были найдены.
Положим, что археологическими изысканиями занимались бы отдельно только такие люди, коим не чужды таинства науки: и тогда усилия сих людей, не имея общего плана и общей цели, не могли бы никогда иметь и тех успехов, каковых в состоянии достигнуть многие, действуя соединенными силами. Почему и было бы желательно, чтобы в Новороссийском крае составилось Общество, которое быв руководимо, покровительствуемо и поощряемо Правительством, старалось бы изыскивать, описывать и объяснять все находимые предметы; спасать от совершеннаго разрушения остатки памятников древности и предупреждать столь пагубное разсеяние вещей, в развалинах и гробницах находимых.
Польза ученых Обществ неоспорима. Уже замечено выше, что отдельные труды любителей Наук, сколь бы они ни были учены, не могут никогда приблизиться к той цели, которой одни Общества достигать имеют возможность; не говоря о том, что частный человек не всегда в состоянии делать тех пожертвований и издержек, каковыя может понести Общество. Истина сказаннаго особенно ощутительна в науке древностей, науке столь темной, столь много подверженной умственным заключениям, или гипотезам. Как часто случается, что Ученый, не имея кому сообщить родившиеся в уме его мысли, предается ей с пристрастием и созидает систему тем более увлекательную и опасную, чем более он имеет ума и познаний; как часто, ослепленный ложным блеском сей мысли, он не примечает слабых сторон оной, а стараясь подкрепить ее обширною ученостию и обольстительными доводами, он невинно обманывает публику, обманывая самого себя! Вредное неудобство сие не может существовать в Обществах, где каждый предмет разсматривается с разных сторон; где различныя и противуположныя суждения, объясняя оный, устороняют все ложное и подкрепляют правдоподобное; где каждая мысль, на заблуждении основанная, усматривается и уничтожается при самом ея рождении, и прежде – нежели тот, в чьем уме она взяла свое начало, имеет время к ней пристраститься. Труды людей, отдельно какою-либо наукой занимающихся, весьма часто возраждают между ними некоторое соперничество, иногда вредное для оной; труды общественные, между многими членами одного сословия разделяемые, могут только произвесть благородное соревнование, к истинной пользе науки. Наконец, Ученый, всю жизнь свою посвятивший изучению какого-либо предмета, может умереть прежде, нежели изыскания его сделаются известными свету; с ним погребаются во мрак все мысли и познания, приобретенные им многолетними трудами, и наука, вместо того, чтобы итти вперед, теряет все льстившие ей успехи. В Обществе, безпрестанно возобновлялемом, изследования и мнения каждаго члена, излиянные в сем святилище, тщательно в нем хранятся, и споспешествуют успехам науки даже и за пределом гроба того, кому они обязаны своим началом.
Просвещенное и благотворное Правительство наше, которое никогда не было равнодушно ни к какой отрасли познаний человеческих, издавна чувствовало всю силу вышеизложенных истин: учреждение разновременно Музеев в Николаеве, Феодосии, Одессе и Керчи[144], для собрания и хранения находимых предметов древности, доказывает попечение онаго о сбережении остатков величия наших предшественников на берегах Эвксинскаго Понта. Но составление Общества, коего местное на разных пунктах содействие могло бы служить величайшим пособием Правительству, не может зависеть от сего последняго. К сему нужно особенное, счастливое стечение обстоятельств, единодушное соединение людей, коих усердие и познания могли бы служить порукою за успехи предприятий. Будем надеяться, что препятствия, доселе противившияся таковому полезному установлению, не всегда существовать будут; и постараемся изложить, между тем, некоторые мысли о круге действий, который бы мог представиться Обществу Археологов в Новороссийском крае[145].
Таковое Общество имело бы целию разыскивать, собирать и хранить, описывать и объяснять все памятники древности, на северных берегах Чернаго моря разновременно найденные и впредь находимые. А посему занятия онаго состояли бы в следующем:
1. Собирать все историческия и географическия известия, разсеянныя в разных Писателях, относительно прежняго положения означенных берегов, и народов, на оных разновременно обитавших, от времен отдаленнейшей древности. Сие послужило бы наилучшим руководством в ученых исследованиях.
2. Составить полное собрание всех палеографических, нумизматических и иного рода памятников, в сей стране найденных и уже публикованных; распределить оные по порядку городов и народов, коим они некогда принадлежали; извлечь наилучшие об оных суждения тех ученых мужей, коими они были изданы и описаны, и дополнить сии суждения новыми объяснениями.
3. Описывать, в таковом же порядке, все памятники, которые впредь находимы будут в развалинах городов или в руках частных людей, по мере как сведения о сих предметах будут доходить до Общества.
4. Употреблять все способы к собранию новых памятников, для хранения оных в учрежденных Музеях, предпринимая, под надзором членов, изыскания в развалинах и гробницах; стараться притом о поддержании от совершеннаго разрушения, остатков тех древних зданий, кои еще заметны. Приложить особенное тщание к отысканию надписей и медалей, сих надежнейших исторических свидетельств, которыя могут послужить к дополнению большею частью утраченных летописей царств, городов и народов, на берегах Понта Эвксинскаго[146] существовавших.
5. Собрать планы и профили всех остатков древних зданий, равно планы всех развалин городов, коих следы еще видны.
6. Определить, на особой карте, все места, на коих есть еще признаки древних обиталищ, или укреплений; изыскать, посредством свидетельства древних Писателей, или памятников, какие города или селения на тех местах в древности существовали; и найти, сим способом, местоположение многих знатных Греческих городов, коих следы почитаются ныне потерянными.
Да позволено мне теперь будет пробежать быстро по всему пространству северных берегов Чернаго моря и указать те места, в коих надлежало бы предпринять изследования.
Нет почти никакого сомнения, что Тира, или Офиуса, знаменитое Милисийское поселение на берегах Тираса, нынешняго Днестра, существовала на том самом месте, где стоить ныне Аккерман и где были найдены монеты древней Тиры, обломки мраморных статуй и другие памятники. Надлежало бы удостовериться, в какой именно точке стояла Тира и не существует ли еще каких признаков сего города?
Подобные изследования нужно было бы сделать и в окрестностях Овидиополя, где также были находимы некоторые предметы древности и где, вероятно, существовал Греческий город Никония.
Недавно найден был в Одессе древний сосуд, в роде Этрусских ваз, и несколько глиняных амфор: из чего заключить должно, что тут существовала упоминаемая древними Географами Истриянская гавань. Но, судя по маловажности сего места, нельзя надеяться, чтобы могли быть сделаны в Одессе какие-либо значительныя открытия.
