какая-то кошка, то и за ней надо было бы присматривать, а это еще дополнительные хлопоты. Тем более, мама не выносит беспорядок, а с животными иначе не бывает.
- А папа есть у тебя?
- Есть, - я как-то иронично улыбнулась и перевела взгляд на Микки. – Но я не знаю его. Он бросил нас еще до моего рождения. Но это для меня не такая уж и существенная проблема. Моя мама всегда рядом и большего мне не нужно.
- У меня тоже нет отца. Правда он ушел из семьи, когда мне было уже девять, - Холланд выглядел спокойным, но я заметила, что в его красивых карих глазах блеснула тоска.
- И как ты с этим научился жить?
- Никак. Он вспомнил обо мне лишь тогда, когда я прославился своими первыми работами. Просил встречи, я пришел. Выяснилось, что ему нужны были деньги, больше я с ним не виделся, - ответ прозвучал жестко и безапелляционно.
- Сколько тебе тогда было?
- Двадцать три года.
Я словила себя на мысли, что это был наш первый достаточно откровенный разговор за весь период знакомства. Мне нравилась такая открытость со стороны Холланда, но вместе с тем мы становились всё ближе друг к другу, а меня это почему-то пугало.
- А теперь я живу в общежитии, поэтому о домашних питомцах вообще можно забыть, - я решила вернуть нашу беседу в прежнее русло, заметив насколько Патрику, было некомфортно вспоминать свое прошлое. Он ничего не ответил на мои слова.
Знакомство с Микки продлилось довольно долго, но когда он всё же решился подойти ко мне поближе и даже взобраться на колени, я поняла, что контакт, наконец установлен. Енот оказался достаточно тяжелым, но я не испытывала по этому поводу проблем. Микки мне даже чем-то напоминал маленького ребенка: он всё осматривал, трогал, изучал. За ним было интересно даже просто наблюдать.
Пока я следила за енотом, Патрик принес свой мольберт и кучу разных принадлежностей к рисованию. Сегодня он не требовал от меня какой-то определенной позы – я могла сесть как мне было удобно. Единственное, Холланд попросил меня распустить волосы.
Когда все приготовления были окончены, Микки уснул на диване в крошках от печенья. Патрик аккуратно перенес его ко мне на руки и вернулся к своему месту. Енот продолжал спать, точно как малыш. Это было просто нечто!
Я сидела тихо и не шевелилась. Микки несколько раз ворочался, но не просыпался. Я иногда поглядывала на Холланда, и любовался им. Мне нравилось в этом человеке абсолютно всё: начиная от его даже самых незначительных движений и заканчивая очками, что постоянно сползали ему на кончик носа.
Может быть, мне действительно стоило проявить чуть больше терпения? В конце концов, Патрик занимается делом, которое приносит ему не только удовольствие, но и заработок. Я чувствовала себя капризным ребенком, у которого на некоторое время забрали леденец. Нет, так себя вести определенно нельзя.
Запланированные полтора часа переросли в три с половиной, но я ощущала себя как никогда комфортно, будто изначально я была рождена для позирования перед талантливым художником. Вскоре Холланд опустил кисть в маленький прозрачный стаканчик с водой и откинулся на спинку деревянного табурета. Я наблюдала за оранжево-зеленой краской, что медленно опускалась на дно стакана и не сразу заметила пробуждение Микки. Он вскочил на задние лапки и начал бегать по гостиной.
- На сегодня всё. Сейчас я посажу Микки в клетку и отвезу тебя домой, - Патрик говорил вкрадчиво и отстраненно.
Казалось, что эта ментальная связь, которая едва успела установиться между нами, разорвалась. Холланд не желал подпускать меня к себе слишком близко.
Часть 15
Нет! Это уже было не смешно! Я не находила себе места. Учеба резко отошла на второй план, и я постоянно думала о Патрике, и воображала как мы страстно занимаемся сексом. В последнее время я только и то делаю, что мечтаю о нашей близости. Это так унизительно и даже больно.
Я не знала, что именно рождало эту зависимость: Холланд или секс с ним? А может и то и другое? Во всяком случаи я начал медленно сходить с ума. Всё, чем мы занимались так это картинами Патрика. По его словам он уже закончил работу, на которой изображена я и Микки. Теперь же я вынуждена сидеть на полу, притянув колени к себе, и ожидать, когда Холланд объявит об окончание моего позирования.
Да, я прекрасно помнила, что согласилась на эти отношения, зная, что никакого будущего у них быть просто не может. Но всё равно в душе был какой-то неприятный осадок. Патрик бесконечно рисует меня, а затем молча отвозит в общежитие. Ни поцелуя, ни словечка, абсолютного ничего. Это меня сильно удручало. Я была готова сделать для него абсолютно всё, но взамен он ничего не давал. Я и не просила… Многого и не хотела… Просто капля внимания.
В конце концов, я больше не могла молчать. Вся эта странная атмосфера между нами, сбивала меня с толку. Я искренне не понимала, в чем причина нашего воздержания от секса? Может Холланду понравилась другая женщина? Тогда пусть скажет мне это прямо в глаза.
- Всё, - заявляет Патрика, усердно отирая краску со своих пальцев.
Я встаю с холодного пола и несколько минут разминаюсь – после двухчасового позирования всё мое тело затекло.
- Минут через пять я отвезу тебя домой, - по обыкновению говорит Холланд.
- А мы могли бы перед этим кое-что обсудить? – осторожно спрашиваю я.
- Это важно? – он не смотрит мне в глаза, продолжая оттирать краску.
- Да.
- Хорошо, - его ответ звучит как одолжение.
- Что между нами происходит? – я растерянно смотрю на Патрика.
- А что не так? – он поднимает взгляд на меня и смотрит так, будто всё в полном порядке.
- Разве ты ничего не замечаешь?
- Габриэла, может, ты уже скажешь, в чем проблема? Мне еще работать всю ночь над картиной, - Холланд выглядит раздраженным.
- Так в этом и есть наша проблема. Ты просто рисуешь меня и всё. У нас давно не было секса, в клуб мы тоже не ходим. Зачем я тебе? Для твоих картин? – я развожу руки в стороны.
- Послушай, у меня нет времени для выяснения отношений. Я давно не испытывал такого прилива вдохновения. Прошу, не порть его своими
