И так же, как в прошлый раз, когда они нашли здесь укрытие от грозы, хозяин оставил незваных гостей наедине друг с другом.
- Мадемуазель Алекто, я признателен вам за ваше доверие и хотел бы ответить вам тем же, - говорил Обер, глядя на пламя в очаге. – Я хочу быть вам другом, защищать вас и вместе с вами искать убийцу. Я уже понял, что власти Раденна во главе с маркграфом и центенарием не слишком озабочены всеми этими убийствами. Думаю, даже после того, как герцог Ортенау покинет остров, здесь ничего не изменится. Вы беспокоитесь, что мне грозит смертельная опасность, но вам следует позаботиться о собственном благополучии. Я очень хочу быть вам полезным...
Алекто слушала менестреля и больше не чувствовала себя беспомощной. Она ощущала доверие к этому человеку. Он оказался именно тем, с кем она хотела быть откровенной, тем, на чьё плечо можно было опереться в трудную минуту.
Почему? Алекто и сама не смогла бы ответить. Сильный и смелый молодой мужчина, способный защитить, – не это ли мечта каждой девушки? В особенности той, которая выросла с матерью и которой так не хватало отцовской заботы или хотя бы надёжности старшего брата. Даже Данафрид, жених и будущий муж, никогда не внушал Алекто такого уважения, как этот странствующий менестрель, чужой, по сути, человек...
- Так же, как и вы, я готов на всё, только бы поймать убийцу, - продолжал Обер, и в его голосе зазвучала сталь. – Но вовсе не потому, что меня тревожит благополучие жителей Раденна или желание доказать свою невиновность.
Он умолк, скрипнув зубами, и Алекто вскинула на него удивлённый взгляд:
- Чего же вы хотите?
- Отомстить, - ответил Обер, глядя ей прямо в глаза. – Да, отомстить! Если бы убили вашего родного и самого дорогого вам человека, вы хотели бы отомстить? Я тоже этого хочу. – И он прибавил без всякой паузы: – Девушка, чья гибель так взволновала вас, была моей сестрой.
- Невероятно! – воскликнула Алекто, поражённая услышанным. И переспросила дрогнувшим голосом: - Вы ведь говорите о девушке, погибшей на скалах?
Обер кивнул:
- Именно из-за неё я приехал на Раденн, когда почувствовал, что стряслась беда...
- Тогда почему же вы молчали?! – взорвалась Алекто; её охватило негодование. – Почему, когда я говорила маркграфу об убийстве незнакомой девушки, вы не заявили во всеуслышание, что знали её? Что она приходится вам сестрой? Ведь мне никто, слышите, никто не верит! Никто не поверил в существование первой жертвы! Мне прямо сказали, что это лишь мои выдумки, плод моих фантазий!
- Я не мог признаться в том, что девушка, которую сбросили в море, моя сестра, потому что опасался выдать себя и спугнуть убийцу! Я не терял бдительности с того дня, как прибыл на Раденн, и не заметил никого и ничего подозрительного. Тем не менее, я уверен, что за мной следили. Возможно, злоумышленник что-то заподозрил и решил избавиться от меня, сделав обвиняемым в убийстве мадам Арогасты.
- Но ведь рано или поздно вам придётся рассказать правду властям Раденна, - заметила Алекто. – Почему бы не сделать этого сейчас?
- Рано, - ответил Обер, мотнув головой. – Мне нужно время, чтобы обдумать следующий шаг. Вы правы, убийца где-то рядом и, наверное, снова что-то замышляет. Мне легче выследить его, пока все считают меня добычей, а не охотником. Верьте мне, мадемуазель, я его непременно выслежу и тогда... тогда смогу отомстить!
Когда Обер говорил о мести, голос его менялся, а чёрные глаза начинали странно блестеть. На Алекто это производило сильное, тревожное впечатление. Она видела: Обер и сам готов совершить убийство. И тогда она спрашивала себя: кто же он на самом деле? Друг или скрытый враг? Не обмануло ли её собственное доверие? Что она, в сущности, знает о нём? Он говорит, что жаждет мести за убитую сестру. Что выбрал Бруиден да Ре, потому что так ему подсказала Радегунда. Мало ли что он мог говорить...
И тогда Алекто потребовала:
- Обер, расскажите мне о вашей сестре. Как она оказалась на Раденне?
Конечно же, он ждал этого вопроса: и перед тем, как начать свой рассказ, облегчённо вздохнул – точно с радостью снимал со своего сердца некий груз.
- Её звали Агнес... Увлекающаяся, впечатлительная, она легко подпадала под влияние всякого рода краснобаев и лицемеров. Ей было тринадцать, когда она влюбилась. Не спрашивайте у меня имени этого человека: Агнес звала его просто «мой жених». Если они и были обручены, то тайно, потому что я ничего об этом не знал. Скорее всего, он обещал жениться на ней, и Агнес ему поверила... Она говорила мне, что готова отправиться за ним хоть на край света, но, как оказалось, любовь привела её всего лишь... на Раденн. Помните, я рассказывал вам о несчастье, постигшем нашу семью? Когда отец разорился, я отправился странствовать, зарабатывая себе на жизнь музыкой и пением. Агнес надеялась обрести благополучие в замужестве.
- Жених Агнес был отсюда, с Раденна? Где они познакомились?
- Познакомиться они могли только в Дорестаде: ведь Агнес всегда жила в родительском доме. Удивительно, но их связь длилась почти три года! Сестра говорила, что её жених – живописец и искатель приключений, авантюрист, который никогда не сидит на одном месте. Я бы сказал о нём так: вчера был в Дорестаде, сегодня его видели в Лютеции, а завтра он объявится на Раденне.
Рассказывая, Обер не смотрел на Алекто; его печальный взгляд был обращён на красные языки пламени.
Данафрид! – вдруг осенило Алекто. – Это мог быть только Данафрид!
Как она и предполагала, Данафрид завёл любовную интрижку, когда учился в Лютеции в кафедральной школе. Алекто знала его с детства и могла с уверенностью сказать, что Данафрид, при желании, умел быть красноречивым и весьма убедительным. Очаровал впечатлительную бедняжку, наобещал ей с три короба, позабавился – и был таков. Даже если учесть, что он влюбился в Агнес и по желанию сердца хотел жениться на ней, всё равно никогда не пошёл бы против воли отца. Таким образом, чаша весов, которую занимала Алекто с приданым в виде Бруиден да Ре, значительно перевесила ту, в которой находилась Агнес, дочь разорившегося дворянина. Конечно, Агнес не могла этого знать и, истосковавшись по жениху, отправилась следом за ним на его родной Раденн. Но вместо вожделенного семейного благополучия и любви нашла здесь свою смерть.
-
