— Пожалуйста, не уходи так! Я дурак, я урод, обзови меня! Ну, ударь! Только не уходи, слышишь?!
С губ сорвался едкий смешок. И я поняла, что только один вопрос волнует меня сейчас.
— Ты знал? Тогда, ты знал, что может произойти?
Я вижу, как боль затапливает его. С головы до самых ног. Он наконец-то понимает масштабы бедствия. Этот ублюдок верил в чудо? Просто немыслимо.
— Нет… слетает хриплое, безжизненное с его губ. Он убит правдой. А мне плевать. Удивительно, но даже в сердце не екает.
— Искупить вину тебе не получится, Ник. Не в это жизни. И прощать тебя я не собираюсь. И даже если ты повесишься на ближайшем дереве, я даже слезы не выроню. Но я же знаю тебя, самодовольного урода, любящего только себя одного. И я знаю, что ты ничего с собой не сделаешь. Слишком любишь свою никчемную жизнь…
* * *
Семь лет назад
Не помню как я добралась от здания «Ивест К». После того разговора с Дмитрием, в душе была пустота полная. Этот позор мне ведь никогда не смыть… Никогда не выбраться из той дыры, в которую угодила.
Наше видео с Ильей гуляет по сети. Господи, там ведь мое лицо видно! Как это мерзко, как это страшно! Я все пыталась набрать номер его телефона, но каждый раз абонент был вне зоны действия сети. В глазах стояли слезы. Я шла, не разбирая дороги. Внутри меня было слишком много боли и разочарования, чтобы заметить их раньше. Но я увидела двух незнакомцев в темных спортивных костюмах, лишь когда они перегородили мне путь, в нескольких кварталах от работы. В самом темном и безлюдном месте.
— Эй, красавица, не составишь нам компанию? — один из них так нагло ухмыльнулся, оголяя испорченные кариесом зубы. Меня передернуло от одного только их вида.
Я остановилась, осмотрелась по сторонам, но, как назло, рядом никого не было.
— Кого ищешь, крошка? — склонив голову вбок, один из них подошел ко мне, прижимая к стене. Мне стало страшно! Я даже слова вымолвить не могла. Казалось, паника сковала каждый нерв.
— Разве тебе нас мало? — хохотнул второй и сделал резкий выпад в мою сторону. Его рука зажала мой рот. В его ладони была какая-то тряпка. В нос тут же ударил резкий, аммиачный запах. Я пыталась отбиваться, пыталась бороться, но язык вдруг онемел, а перед глазами стало темно. Последнее, что я помню — как меня подхватывают на руки и куда-то несут. А потом полная тишина. И темнота.
* * *
Голова трещит. Я пытаюсь открыть глаза, но из-за сильной боли и рези, мне это удается далеко не сразу. Все мышцы выкручивает и тянет.
С трудом приняв сидячее положение, пытаюсь прийти в себя. Голова тяжелая, а перед глазами все кружится. Воспоминания накрывают меня ледяной лавиной. Двое незнакомцев в переулке…
Опускаю глаза, и понимаю, что я абсолютно голая. На груди пара синяков — следы от чьих-то пальцев. Осознание произошедшего накрывает с головой. Меня вдруг начинает тошнить. Я подскакиваю с кровати и выбегаю из комнаты. Здесь нет никого. И я не знаю этой квартиры. Открываю каждую по очереди дверь и как только нахожу ванную, забегаю в нее.
Дальнейшие десять минут мне жутко больно. Мой желудок опустошается с такой силой, что кажется, я не смогу встать с холодного кафельного пола.
Слава богу, потихоньку отпускает. Тогда я хватаюсь за раковину и поднимаюсь к ней. Не смотрю на себя в зеркало — мне противно. Я ведь уже понимаю, ЧТО ИМЕННО произошло со мной, хотя не помню этого. Мне ужасно страшно, и плохо. Но я не плачу…наверное, это все состояние аффекта. Ведь даже сейчас, с тишиной внутри я понимаю, что всему конец. Меня изнасиловали. И Илья никогда не примет меня такую. Испорченную, грязную.
Я возвращаюсь в комнату, собирая свою одежду. Осматриваюсь по сторонам — обычная двушка. Чистая, но скромная. Неужели квартира принадлежит тем ублюдкам? Надо бы вызвать полицию, чтобы они забрали простыни или еще что… Найти следы улюдков и взять их с поличным. Я должна так сделать, но это так постыдно и противно…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я понимаю, что хочу только одного — убежать отсюда и вернуться домой. Смыть с себя даже малейшее воспоминание о том, что здесь было. И жить дальше, считая, что все происходящее здесь лишь страшный сон.
Подхожу к двери, и дергаю за ручку — она открыта. Тогда я выбегаю из квартиры и несусь по лестнице со всех ног.
На улице едва рассвело, и меня окатывает холодным воздухом. Я обнимаю себя за плечи, направляясь по дороге к автобусной остановке. Но с каждым пройденным шагом меня начинает накрывать. Руки трясутся, внутри будто огромный воздушный шар. Он растет, давит изнутри на грудную клетку, распирая ее. Сердце, наполненное тяжестью, оно бьется так медленно, и меня накрывает паникой. Дышать нечем. Я останавливаюсь, и начинаю оседать на землю. Я не могу вдохнуть воздуха, мне страшно, кажется, я вот-вот умру.
— Эй, несчастная! — рядом со мной останавливается машина. Ее дверцы открываются и я вижу, как из заднего сидения ко мне выходит Ирина Витальевна. Женщина проходится по мне ледяным взглядом.
— Садись в машину. Разговор есть.
Оставаться наедине с этой мразью — последнее, что я хотела бы делать. Но я понимаю, что все это ее рук дело. И другого выхода у меня просто нет.
Как только за мной закрывается дверь, водитель газует. Мама Верха не сводит с меня надменного взгляда. А меня трясет всю и снова начинает мутить.
— Выглядишь не очень, деточка, — произносит дамочка. А я смеюсь. Я вдруг понимаю, сколько бы меня и не унижали, такой грязной как она мне не стать.
— Я так понимаю, благодарить должна вас, — не спрашиваю. А она и не спешит отвечать. Смотрит задумчиво в окно.
— Это только начало. Я ведь предупреждала тебя, Вика, что не дам своему сыну сломать жизнь.
Прикрыла глаза, запрокидывая голову назад. Низ живота начинал сильно ныть. И мне все сложней было сохранять спокойный вид. Я очень устала.
— Смешно. Ведь именно это вы и делаете. Ломаете жизнь Илье.
Она не обратила внимания на мои слова.
— Вика, это только начало. То, что случилось с тобой этой ночью — сущие пустяки по сравнению с тем, какой ад я могу устроить тебе. Если ты не отстанешь от моего сына, я не только репутацию тебе испорчу… Слив видео в сеть твоих утех с моим сыном — это мелочь…
Я думала, ей не удивить меня. Но сейчас я была ошарашена.
— Почему? Зачем вы это делаете?
Ирина Витальевна пожала плечами.
— Потому что я люблю его. И знаю, что для него лучше. И я знаю, что ты должна сделать. Илья вернется с учений, и ты расстанешься с ним. Скажешь, что остаешься с Никитой…
Я посмотрела на нее удивленно.
— Вы и про Никиту все знаете…
Она улыбнулась холодно.
— Я знаю все, моя дорогая. Даже больше чем ты думаешь.
Внезапно машина остановилась в центре, у здания ЦУМА.
— Твоя остановка, милочка. Прости, но довозить до дома не буду. Доберешься сама…
Тянусь к дверце, спеша выбраться отсюда. Но внутри меня сейчас так много злости, она не дает мне молча покинуть автомобиль.
— Я не отступлю от него, Ирина Витальевна, — цежу сквозь зубы. — И все ему расскажу. И про то, что вы изнасилование подстроили и про то, что с его телефона видео забрали и слили в сеть. И тогда посмотрим, кто будет победителем.
Я захлопываю дверь, а она стекло опускает.
— Я тебя предупредила, Виктория! Не наделай ошибок! Он — мой. И я тебе его не отдам!
Глава 30
Илья
Реми Мартин уже кажется водой. Я делаю глоток за глотком, но ничего не происходит. Даже привычного жжения нет — полный ноль. И полыхающее внутри пламя этим уж точно не затушить.
— Илья, тебе хватит, — раздается за спиной напряженный голос. Пох*й. Я все равно тянусь к гребаному стакану, все равно опрокидываю в себя очередную порцию этого дерьма.
Заур садится на ближайший барный стул. Знаю, что должен извиниться перед другом за то, что произошло прямо перед его домом. Хорошо, хоть беременная жена Заура не была свидетельницей этого всего.
