Ваксиллиум промолчал.
— Нет, — сказал лорд Хармс, смотря вверх. — Они не отпустили никого из остальных, не так ли?
— Нет. — сказал Ваксиллиум.
— Ты должен вернуть ее, — Хармс взял Ваксиллиума за руку. — Мне наплевать на деньги и драгоценности, которые они забрали. Все это можно заменить, и большинство в любом случае было застраховано. Но я заплачу любую цену за Стерис. Пожалуйста. Она должна была стать твоей невестой! Ты должен ее найти!
Ваксиллиум посмотрел в глаза старика и увидел в них страх. Какую бы напускную спесь не показывал этот человек на прошлых встречах, это была игра.
Забавно, как быстро кто‑то может перестать называть тебя негодяем и мошенником, когда нужна твоя помощь. Но если здесь и было то, что он не мог игнорировать, так это искренняя просьба о помощи.
— Я найду ее, — сказал Ваксиллиум. — Я обещаю, лорд Хармс.
Хармс кивнул. Потом медленно поднялся.
— Позвольте проводить вас до повозки, милорд, — сказала Мараси.
— Нет, — сказал Хармс, отсылая ее рукой. — Нет. Просто позволь мне…просто позволь мне пойти и сесть самому. Я не уеду без тебя, но, пожалуйста, дай мне немного времени побыть наедине с собой. — Он ушел, оставив Мараси стоять со сжатыми руками.
Она села назад, выглядя нездорово. — Он хотел бы, чтобы ты спас ее, а не меня, — сказала она мягко.
— Итак, Вакс, — влез Уэйн. — Где, ты сказал, тот парень, у которого моя шляпа?
— Я уже говорил тебе, что он сбежал после того, как я подстрелил его.
— Я надеялся, что он уронил мою шляпу, ну, знаешь. Когда в тебя стреляют, ты роняешь вещи.
Ваксиллиум вздохнул. — Боюсь, она все еще была на нем, когда он нас покинул.
Уэйн начал ругаться.
— Уэйн, — сказала Мараси. — Это все лишь шляпа.
— Всего лишь шляпа? — ошеломленно спросил он.
— Уэйн немного привязан к этой шляпе, — сказал Ваксиллиум. — Он думает, что она приносит удачу.
— Она действительно приносит удачу. Я ни разу не умер, пока носил ее.
Мараси нахмурилась. — Я… я даже не знаю, что сказать.
— Это обычная реакция на Уэйна, — сказал Ваксиллиум. — Я хотел поблагодарить тебя за твое своевременное вмешательство, кстати. Не возражаешь, если спрошу, где ты научилась так стрелять?
Мараси залилась краской. — Женский клуб мишеней в университете. Мы достаточно высоко в рейтинге по сравнению с другими клубами города. — Она скрочила гримасу. — Я не думаю, что… кто‑либо из тех парней, в которых я попала, выжил?
— Нет, — сказал Уэйн. — Ты разделалась с ними очень хорошо, это точно. Один около меня размазал мозги по всей двери!
— О, Боже, — Мараси побледнела. — Я никогда не думала…
— Это случается, когда ты стреляешь в кого‑то, — заметил Уэйн. — По крайней мере обычно у кого‑нибудь хватает здравого смысла умереть, когда в них стреляют. За исключением случаев, когда ты промахиваешься по жизненно важным органам. Тот парень, который украл мою шляпу?
— Я попал ему в руку, — сказал Ваксиллиум. — Но это должно было подействовать на него гораздо сильнее, чем было. У него наверняка кровь колоссов. Может также быть Pewterarm (жгущий свинец).
Это заставило Уэйна притихнуть. Возможно он подумал, так же, как и Ваксиллиум, что такая банда, как эта, с такой численностью и таким хорошим оружием, скорей всего имела по меньшей мере пару алломантов или ферухимиков.
— Мараси, — сказал Ваксиллиум, как будто что‑то пришло ему в голову. — Стерис — алломант?
— Что? Нет. Она — не алломант.
— Ты уверена? — спросил Ваксиллиум. — Она могла это скрывать.
— Она — не алломант, — сказала Мараси. — И не ферухимик. Я уверена в этом.
— Что ж, была теория, да провалилась, — сказал Уэйн.
— Мне нужно подумать, — сказал Ваксилиум, стуча по столу ногтями пальцев. — Слишком многое в этих Исчезающих не имеет смысла. — Он помотал головой. — Но, на этот момент, я должен пожелать вам хорошего вечера. Я очень устал, и если осмелюсь, вы выглядите также.
— Да, конечно, — сказала Мараси.
Они встали, направляясь к выходу. Полицейские не остановили их, хотя некоторые и бросали на Ваксиллиума враждебные взгляды. Другие казались недоверяющими. Несколько выглядели благоговеющими.
В эту ночь, как и в четыре предыдущих, не было тумана. Ваксиллиум и Уэйн проводили Мараси до повозки ее дяди. Лорд Хармс сидел внутри, уставясь прямо перед собой.
Когда они подошли, Мараси взяла Ваксиллиума за руку. — Вам действительно надо было сначала спасать Стерис, — сказала она мягко.
— Вы были ближе. Исходя из логики, я дожен был сначала спасать вас.
— Что ж, какова бы ни была причина, — сказала она еще более мягким голосом, — Спасибо вам за то, что вы сделали. Я просто… Спасибо. — Она выглядела так, как будто хотела сказать что‑то большее, глядя ему в глаза, затем поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. До того, как он смог как‑то отреагировать, она повернулась и забралась в повозку.
Уэйн подошел к нему, как только повозка уехала по темной улице, цокая конскими подковами по мостовой. — Итак, — сказал Уэйн, — Ты собираешься жениться на ее двоюродной сестре?
— Такой план.
— Неудобно.
— Она импульсивная молодая женщина, наполовину младше, чем я, — сказал Ваксиллиум. Несомненно замечательная, красивая, интригующая молодая женщина, которая также оказалась первоклассным стрелком. Раньше эта комбинация оставила бы его совершенно пораженным. Сейчас он практически не придал ей никакого значения.
Он отвернулся от повозки. — Где ты остановился?
— Еще не уверен, — сказал Уэйн. — Я нашел один дом, хозяева которого в отъезде, но я думаю, что они могут вернуться сегодня ночью. Оставил им немного хлеба как благодарность.
Ваксиллиум вздохнул. Мне надо было догадаться. — Я дам тебе комнату, надеясь на твое обещание не воровать слишком много.
— Что? Я никогда не ворую, приятель. Воровство — это плохо. — Он провел рукой по волосам и ухмыльнулся. — Хотя, может понадобится выторговать у тебя шляпу, до тех пор, пока моя не вернется. Тебе нужен хлеб?
Ваксиллиум просто помотал головой, махнув повозке, чтобы отвезти их назад в особняк Ладриан.
Глава 7
На следующее утро после нападения на свадебный ужин, Мараси стояла перед внушительным особняком на Шестнадцатой Ладриан — Плейс, сжимая свою сумочку в обеих руках. Она имела привычку держать что‑то прямо перед собой в моменты сильного волнения — безусловно, дурную привычку. Как говаривал профессор Модикорм, "деятель закона должен старательно избегать привычных жестов языка тела, дабы ненароком не раскрыть перед преступниками собственного эмоционального состояния".
