Читаем без скачивания Вся правда во мне - Джулия Берри

По дороге мы много раз останавливались, чтобы отдохнуть. Когда мы вошли в дом, Даррелл рухнул на стул и стал массировать натруженную подмышку.

С чашкой желудевого кофе с мамой за столом сидела Гуди Праетт.

– Приходите на службу, Элиза, – говорила она матери. – Если уж твой сын ходит в школу, то и в церковь тоже сможет. И ты приходи вместе с ним. Гуди Праетт тебя по-хорошему предупреждает, если не придешь, тебя накажут. У Гуди есть уши. Она слышит, что происходит вокруг.

Мама помрачнела, но кивнула головой. Меньше всего ей хотелось целый час простоять у позорного столба за то, что она не ходит в церковь. Хватит с нее унижения, которое она терпит из-за меня.

Я выскочила из дома, чтобы поздороваться с Существом. Ну ладно, с Ио. Я вообразила, что она скучает по Фантом, хотя на самом деле по ней скучала я сама. По дороге к хлеву я обдумывала то, что сказал мне Даррелл во время нашей долгой дороги к дому.

– Зачем ты продолжаешь ходить в школу, Джудит?

Я не стала сразу отвечать.

– Я знаю, что Гетти Робинсон подложила тебе гнилое яблоко.

Я пожала плечами.

– Я вижу, как с тобой обращается Джиллис. Если бы у меня была вторая нога, я бы ему преподал урок. Хороших манер.

– Не надо, – сказала я. – Продолжай учиться, пока можешь.

Даррелл остановился на пару минут, чтобы передохнуть.

– Я и буду, – он поковылял дальше. – У меня другого выхода нет. Просто тебе самой не нужно ради меня туда ходить. Если Лукас будет и дальше меня возить, ты можешь оставаться дома.

– Я тоже хочу учиться, – напомнила я ему.

Он искоса посмотрел на меня и скорчил рожу, как когда-то ребенком.

– Не понимаю, почему это так важно для тебя сейчас, сказал он, слегка ткнув меня костылем. – Какой резон мужней жене читать?

И проворно поскакал вперед, чтобы не получить от меня сдачи.

XLVI

Весь вечер я не могла найти себе места от беспокойства за тебя, даже мама это заметила. Она несколько раз громко повторила, какое для нас облегчение избавиться от лошади и от ее большого рта. Интересно, что она скажет, если найдется где-нибудь стойло и для меня?

Наконец я не выдержала и вышла на улицу. Собрав упавшие ветки, я сложила их поленницу. Снег изрядно уменьшил запасы наших дров. За полчаса работы поленница выросла в размерах. Собирая хворост, я старалась двигаться к твоему дому. Джип, твой мул и овцы наверняка уже проголодались.

Я провела там столько времени, сколько смогла, надеясь, что ты сегодня вернешься. Но холод и темнота заставили меня уйти домой. Наверное, ты решил остаться на ночь в хижине отца. Мне это казалось не слишком разумным. Твое отсутствие может привлечь внимание.

XLVII

Открыв дверь, я увидела Руперта Джиллиса у нас за столом. В руках он вертел стакан с элем и пытался вовлечь Даррелла в разговор. Мама по обыкновению не обращала на него внимания и занималась ужином. Было слишком поздно притвориться, что я его не вижу, и я вошла. Мамино лицо мгновенно изменило выражение.

– А! Доченька! – сказала она. Даррелл кинул на нее удивленный взгляд. – Наработалась. Ты у меня такая труженица!

В полном недоумении я, не снимая пальто, уселась на стул.

– Пойдем, Даррелл, – проворковала она. – Тебе пора прогуляться. Я помогу тебе дойти до хлева, там для тебя есть кое-что интересное.

Даррелл запротестовал, но мама подняла его и подтолкнула к двери. Мы переглянулись.

Не бросай меня!

Но выбора у него не было.

Дверь за ними захлопнулась.

– Как прекрасна и трогательна любовь матери к своей дочери, – сказал Джиллис.

Я не хотела смотреть на него.

– Она так любит тебя, что ей вопреки всему кажется, что именно я могу стать твоим избранником.

Молчание тянулось как холодная патока.

Учитель подвинул стул и сел прямо напротив меня. Я уставилась на свои колени.

– Но, по-моему, ты мечтаешь совсем о другом ухажере, – проговорил он. – Это еще больший абсурд, чем мечты твоей матери.

Он нагнулся и приблизил ко мне ухмыляющуюся физиономию. Я закрыла глаза.

– Лукас Уайтинг никогда не обратит на тебя внимания, – он рассмеялся и снова стал серьезным. – Я смогу сделать из тебя честную женщину. Я всегда считал молчание одним из главных женских достоинств.

Я стиснула зубы. Не буду на него смотреть.

– У меня хороший дом. Не дай пустым надеждам разрушить твой единственный шанс на респектабельную жизнь.

Он подождал, чтобы я осознала свалившееся на меня счастье. Я встала и подошла к очагу, повернувшись к нему спиной.

Он зло задышал. Встав со стула, он схватил меня за локоть и дернул, чтобы я повернулась к нему лицом.

– Если ты считаешь, что твой герой войны когда-нибудь захочет потасканную немую, ты – полная дура!

Его слова попали в цель, и мои глаза наполнились слезами.

Тьма, пожалуйста, скрой меня! Удержи, не дай ничего закричать в ответ этому дьяволу!

– Впрочем, какая разница. Твой герой войны все равно скоро погибнет.

Я открыла глаза.

В его взгляде было ликование.

– Знаешь, где он сейчас? Наверняка он тебе говорил, что поедет искать хижину отца, пока до нее не добралась экспедиция, – он снова рассмеялся. – Так и быть, поделюсь новостями. Забавно, но твой возлюбленный еще больший дурак, чем ты.

Я не могла заставить себя отвернуться. В его глазах горела кровожадная радость.

– Это была ловушка. Они специально говорили при нем об экспедиции на случай, если он решит поискать хижину самостоятельно. Сегодня утром он уехал, и они отправились за ним. Он наверняка уже привел их прямо к логову полковника.

Господи, Лукас! Фантом, сделай так, чтобы вы с ним заблудились в лесу, не возвращайся в старый дом!

Я ничем не могу ему помочь, и это вызвало у меня панику. Руперт Джиллис наслаждался. Ему не удалось меня добиться, и теперь он получал удовольствие, делая мне больно.

Он сделал большой глоток из кружки с элем, самым лучшим, который мама хранила для гостей, и облизал губы.

– Не знаю, что они с ним сделают, когда поймают.

Я смотрела на пузырьки, поднимающиеся со дна кружки.

– Или уже сделали.

Снаружи послышались голоса. Даррелл открыл дверь и с помощью мамы проковылял внутрь. На ее лице как приклеенная застыла улыбка.

– Может, поужинаете с нами, мистер Джиллис?

– Большое спасибо, но нет, – ответил он и поставил кружку на каминную полку. – Я и так уже подзадержался.

Он сделал поклон в мою сторону.

XLVIII

Я подождала, пока мама с Дарреллом уснут, бесшумно оделась и выскользнула на улицу, молясь, чтобы не встретить ночного гостя, рыскавшего вокруг дома прошлой ночью.

Я не смогу в одиночку перейти через реку в темноте. После снегопада и оттепели вода поднялась. Ты взял мою лошадь, а я возьму твоего мула. По дороге я зашла в хлев и набрала полные карманы яблок. Нужно же было как-то убедить его пойти за мной.

Я запрягла его, вывела во двор к изгороди, чтобы забраться верхом. Он громко заревел, и я испугалась, что это разбудит Гуди Праетт, не говоря уже о маме. Но через какое-то время, благодаря уговорам и яблокам, я все-таки оказалась у него на спине, и мы направились к реке.

В эту безлунную ночь река казалась вздувшейся, почти черной и бездонной.

Как я и думала, у самой реки мул заупрямился.

Думать-то я думала, но почему не составила план?

Я стала его уговаривать, била ногами, входить в воду он отказывался. Я спешилась и попробовала подманить его яблоками, протягивая их над водой. Но он мог вытянуть шею дальше, чем я руку. Я стала толкать его сзади. Но он упорно стоял на месте.

Мне ничего не оставалось, как снять одежду и обувь и привязать к холке мула. Температура была недостаточно низкой, чтобы заморозить реку, зато меня – в самый раз. Ветерок, показавшийся мне свежим, когда я выходила из дома, стал пронизывающим. И я еще даже не дотрагивалась до воды.

Сначала я опустила туда одну ногу.

Холодно! Холодно, так холодно, что обжигает. Я не могу. Не могу.

Я отступила и задумалась.

Лукас, Лукас, ну как ты не понял, что это ловушка? Почему я не поняла? О чем я думала?

Там, в лесу, им будет наплевать на правосудие, и они расправятся с тобой. Око за око.

Я взяла мула за упряжь, скормила ему последнее яблоко и вошла в реку.

XLIX

Это было похоже на самоубийство. Холодно. Больно. Так больно мне никогда не было.

Мул шел рядом. Не важно. Так холодно, что ничто уже не важно.

Холодные острые камни впивались в босые ступни. Мул продолжал идти.

Я поскользнулась на гальке и с головой окунулась в воду. Теперь холод проник в рот и горло. Слишком холодно, чтобы бояться.

Мул плыл рядом и тянул меня за собой, пока мои колени не стали волочиться по камням на другом берегу реки. Ног я не чувствовала, но все-таки мне удалось встать. Я была вся мокрая и окровавленная.

Потом я рухнула на берег, белая и обнаженная, как Ио. Мул лег рядом, от него шел пар.

L

Чудо. Моя одежда осталась сухой. Я отряхнулась от воды, немеющими пальцами натянула ее на себя и только потом отжала волосы. Я не могла больше ехать верхом, но это и к лучшему. Мне нужно двигаться, чтобы согреться. Я повела мула через темный лес, он как безропотная овечка шел за мной.