Видимо, Искусство на монстра почти не влияло — Гордон придушенно вскрикнул, когда волна с противным чавканьем ударила его в грудь, облепив туловище, сковав руки и отбросив к противоположной стене провала. Меж тем в нише вновь заклубился мрак, и я понял, что настал мой черед.
Все магические ухищрения, которым так старательно обучала меня Эвелина, напрочь вылетели из головы. Я озверело заорал и швырнул навстречу твари кипящий шар клокотавшей в груди Силы. На скале, шипя и расплескиваясь по сторонам, вырос сияющим нестерпимой белизной огненный цветок. В ответ из ниши раздался страшный вопль, брызнули обломки, и на поверхность вырвался жабоподобный монстр. Из глубоко врезанных в огромный рогатый череп глазниц лютой ненавистью горели глаза с вертикальными щелями зрачков, из разверстой пасти капали сгустки черной слюны, разъедая камни под кривыми узловатыми лапами. Монстр присел, готовый прыгнуть на непокорную добычу, когда я повторил удар, безрассудно вложив в него большую часть накопленной мощи…
Именно безрассудно — кто же оперирует такими энергиями в замкнутом пространстве?! Отраженная от скалы волна жара чуть не спалила меня самого, несмотря на спешно поставленную защиту. В ушах грохотал набат, в глазах плавали огненные всполохи — я оказался временно выключенным из реальности. Если монстр уцелел, то сейчас он мог сожрать меня без особых усилий. Оставалось только бить вслепую, надеясь, что монстр не сможет приблизиться, пока я не смогу вновь контролировать ситуацию…
— Хватит, Дмитрий! — Голос Гордона ворвался в охваченное смятением сознание подобно холодному душу. — Монстр давно уже сгорел!
Я рискнул открыть глаза и выдохнуть — только сейчас сообразил, что последнюю пару минут я даже не дышал. Гордон стоял на полшага позади, брезгливо очищая с утратившего безупречную полировку доспеха остатки едкой и липкой слизи.
— Какая мощь! — произнес он восхищенно, когда заметил мой устремленный на него взгляд. — Вы даже не подключались к внешним источникам! Не думаю, что вам нужны мои уроки — вы в состоянии просто смести любого противника!
— Если бы так, — я вспомнил о том, кто меня ждет, и поежился, — если бы так…
Я чувствовал себя опустошенным — немалая доля накопленной мощи оказалась израсходованной. Придется восстанавливать… и не думаю, что для этого хватит простого обеда.
Я посмотрел туда, где совсем недавно было логово монстра — в стене провала образовался пологий выход на поверхность с зеркально оплавленными и стеклянно светящимися стенками. По ширине в нем хватало места для разметки трехполосного движения. Однако…
Дрожь еще раз пробежала по моему разгоряченному телу, в летнем воздухе неожиданно закружились редкие снежинки, а раскаленный проход с гулким треском остывающей породы быстро пробежал весь спектр от лимонно-желтого до густо-вишневого, чтобы наконец угаснуть окончательно. Мгновением позже я таки сообразил, что мой организм самостоятельно принялся за восстановление истраченных энергетических запасов, не дожидаясь гипотетического обеда.
Остаток дня лучше посвятить анализу прочих возможных ситуаций. Гордон, успевший обрести обычную невозмутимость, приблизился, критически осмотрел мое лицо и провел вдоль него рукой.
Кожу защипало, и я машинально притронулся к лицу кончиками пальцев. Даже на ощупь можно было понять, что ожоги исчезают, а сквозь молодую, тонкую и нежную еще шкурку, немилосердно щекоча, пробиваются ростки спаленных бровей, ресниц и шевелюры.
Думаю, Эвелина сможет подыскать соответствующее местечко для небольшого отдыха. — рассудительно добавил Гордон.
А я совсем забыл о нашей милой распорядительнице и даже растерялся, когда она возникла поблизости.
— Ах, господа! Это было поразительно! — Эвелина взяла меня под руку. — Я много ждала от мистера Гордона, но вы, Дима! Вы… Незабываемо! Громовержец!
Откуда столько экзальтации? Ну спалили плюющуюся жабу, невелико достижение! Как ребенок, право! И выгладит не старше двадцати… Сколько же ей на самом деле?
— Не надо гадать, Дима! — Она смешно наморщила носик. — Даме столько лет, на сколько она выглядит.
По-моему, она имела в виду буквальный смысл выражения. Я зачем-то принялся превращать изодранный комбинезон в выходной костюм. Удалось не слишком. Эвелина рассмеялась и перенесла нас в садовую беседку, увитую плющом и диким виноградом. Солнце вновь вернулось в зенит, стало быть, обедать будем вовремя. Благодаря недолгой медитации нашей хозяйки возник накрытый стол, и я подумал, что слуги, кишащие во дворце, лишь необходимый антураж. То, что называется «Noblesse oblige». За столом она по-прежнему была необычайно оживлена и даже рассказала анекдотец, вызвав улыбку Гордона и мой ошарашенный взгляд.
После обеда мы перенеслись в библиотеку, где мрачность обсуждаемых тем вернула ей прежние двадцать пять. Тут уж не до веселья, когда речь зашла о методах защиты от симпатической магии, как то вбитые в твой след гвозди из гроба, или изгнание безумных астральных сущностей, квинтэссенция бессмысленного разрушения. А похищение тел и захват душ в астрале — как раз то, во что я чуть не влип в тренировочном зале — и прочая столь же приятная гадость? К концу дня моя бедная голова распухла и забастовала.
Заметив это, мистер Гордон вдруг вспомнил о неких неотложных делах и предложил расстаться, пообещав напоследок всемерную поддержку на конгрессе. Я же решил проводить Эвелину, и прощались мы в полутемном коридоре. Повинуясь неясному импульсу, я обнял ее за талию. Она приподнялась на цыпочки и, обвив руками шею, коснулась губами щеки. Я прищурился: ей вновь было не больше двадцати. Эвелина осторожно высвободилась из моих объятий и отступила назад. В полутьме коридора ее глаза загадочно мерцали. Она молчала, а я с характерной для подобных мне недотеп растерянностью откланялся и отправился восвояси.
На камине, видимая из любой точки комнаты, стояла фотография. Четырехлетний ребенок на материнских руках. Несбывшееся счастье. Четырнадцать лет разлуки, и что потом? Скорее всего ничего. Что может быть горше утраченной любви?..
Что-то я размяк! Пришлось одернуть самого себя — не пора ли вспомнить о причине моего сюда возвращения? О дамах мы с Андреем как-то и не разговаривали. Все больше о Черном и методах борьбы с оным. Алтарь в моем мире разбит, но кто-то уже готовит его здесь. И неизвестно, чье тело станет Вратами. Можно считать, что мне повезло: есть шанс предотвратить захват. Это важней любой привязанности. И все же сердце саднило…
* * *
Утро последнего мирного дня. Гробить его на занятия магией не хотелось абсолютно, и для поправки расстроенной нервной системы я отправился медитировать в собственную комнату. Покидать физическую оболочку с каждым разом становилось все легче, и через пару минут мой дух выпорхнул в окно, дабы прогуляться по городу, познакомиться с которым во плоти постоянно не хватало времени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
