права. Сбивающиеся в кружки иммигранты не обсуждают результаты спортивных игр и не смотрят вместе кинофильмы. Они делятся своими трудностями и проблемами. И вместо того, чтобы побыстрее влиться в нормальную жизнь и адаптироваться в ней, только отдаляют этот момент. В результате сбиваются в кучки недовольных и начинают отравлять жизнь не только себе, но и всем, кто вокруг. Вы понимаете, о чем я говорю?
Шпатц медленно кивнул.
— Позвоните этим людям, сходите к ним в гости. Пообщайтесь. Обязательно пообедайте дома у Виллисена, штрудель его жены — это непередаваемо вкусно, — Боденгаузен сделал глоток пива. — Как вспомнил, так сразу проголодался. Вы не хотите есть, герр Шпатц?
— Только что съел тарелку колбасок перед вашим приходом.
— Тогда закажу только себе.
Шпатц вышел из табачной лавки и огляделся в поисках скверика, скамейки или чего-то подобного, чтобы присесть и подумать. Разговор с инспектором оставил двойственное впечатление. «Стандарты дружбы», «правила счастья», «расписание приемов пива». Во всем этом была определенная логика… С другой стороны, Шпатц чувствовал внутренний протест, что его водят за ручку, будто ребенка. Он не удивится, если в следующую встречу Боденгаузен точно так же начеркает в блокноте список девушек, которые дали согласие на флирт и ухаживание, с возможным последующим созданием семьи. Потому что счастливого человека дома ждет улыбчивая жена, которая готовит прекрасный штрудель… Сквер нашелся через два дома по Штигауф-штрасс. Шпатц устроился на неудобной скамейке, извлек из пачки сигарету, чиркнул спичкой, но вдыхать дым не стал. Ему все так же не нравился вкус, зато человек, остановившийся перекурить, не вызывает никаких подозрений. Почему бы спокойному и счастливому человеку не покурить после вкусного обеда и приятной беседы?
Напротив сквера стоял семиэтажный дом из красного кирпича. Шпатц обратил внимание на номер, когда сигарета практически дотлела в его пальцах. Один. Штигауф-штрасс, 1, неслучайная встреча… Он вспомнил «белый костюм» на фотографиях в папке Р.Х. у Крамма. Вспомнил наставления Боденгаузена. Подумал про вчерашнего хозяина театра. Выбросил окурок в урну и решительно поднялся.
— Добрый день, фройляйн! — за невысокой конторкой стояла миленькая пухленькая девушка с круглыми щечками и рыжими волосами. — Могу я встретиться с Дитрихом Кронивеном?
— Герр Кронивен знает о вашем визите?
— Нет, я просто оказался поблизости и решил зайти поздороваться.
— Ваше имя?
— Шпатц Грессель.
— Хорошо. Подождите, сейчас я узнаю…
Шпатц прошел вглубь вестибюля и устроился на неудобном деревянном стуле рядом с простым квадратным столом.
— Сейчас они к вам спустятся, и вы сможете поговорить! — фройляйн широко улыбнулась и снова склонилась над конторкой.
Шпатц понятия не имел, что сказать случайному знакомцу из пограничного бюро. Просто хотелось сделать что-то, не предусмотренное правилами, циркулярами и директивами. Просто так.
— Ваш аусвайс, пожалуйста! — инспектор Кронивена не представился. Шпатц уже видел его однажды, в самый первый день. Худой невысокий мужчина с желчным лицом и с очках. В отличие от Боденгаузена, он все еще был в форме. — С какой целью вы хотите пообщаться с герром Кронивеном?
— Без определенной цели, — ответил Шпатц. — Я встречался с инспектором пакт Боденгаузеном на углу Майнштрассе и решил нанести визит вежливости.
— Можете разговаривать.
Инспектор устроился поодаль, а одетый в домашний костюм Кронивен сел за стол напротив Шпатца.
— Здравствуйте, герр Грессель! Как я вижу, у вас все хорошо?
— Да, герр Кронивен. Я проходил мимо вашего дома и счел это достаточной неслучайностью, чтобы зайти поздороваться.
— И очень вовремя это сделали, потому что завтра я должен буду покинуть Билегебен. Мои дела в этот раз закончились быстро. Так что рано утром герр инспектор проводит меня до посадочной башни на люфтшифф, и уже к вечеру я буду в Сеймсвилле. Не хотите что-нибудь передать родным или друзьям?
— Хм… А это разрешено?
— Если это письмо, то просто дайте его прочесть герру инспектору, чтобы он убедился, что оно не представляет опасности.
Шпатц задумался. Может и правда черкнуть пару строк оставшимся в Сеймсвилле приятелям? Написать, что у него все хорошо…
— Пожалуй нет, герр Кронивен.
Шпатц не знал, о чем говорить. Разглядывал улыбающееся лицо своего собеседника и вспоминал его на фото, сидящим за столом рядом с неприятным человеком в белом костюме. Был ли там рядом его строгий инспектор? Или этот вежливый человек умеет каким-то образом уходить из-под его надзора?
— Извините, герр Кронивен, я даже не знаю, о чем мы можем поговорить. Я действительно просто проходил мимо.
— Может, оставите мне свой адрес, чтобы я мог зайти тоже просто проходя мимо в один из моих следующих визитов в Билегебен?
— Давайте я оставлю вам адрес места, где я работаю.
Шпатц достал блокнот, написал адрес, вырвал страницу и протянул Кронивену.
— Васа Крамм? Вы работаете в детективной конторе?
— Да, герр Кронивен.
— Неожиданно! Что ж, возможно это и правда была неслучайная встреча. Желаю удачи!
Уходя, Шпатц видел, как инспектор взял у Кронивена листок с его адресом и внимательно его прочитал. Представил, если бы на месте Боденгаузена был вот такой же подозрительный тип. Который при каждой встрече проверял бы содержимое его карманов, записи в блокноте и задавал вопросы строго по опросной форме, светя лампой в лицо. «Мне еще повезло», — подумал он, забираясь на подножку ластвагена. Больше разговор с Боденгаузеном не казался ему тягостным. Надо будет действительно встретиться с этими Виллисеном, Мозером и Нойхофом…
Крамм сидел за столом Шпатца и читал газету. Когда звякнул входной колокольчик, он поднял голову и вскочил.
— Отлично, ты наконец-то пришел! Отличный портфель! Как прошла встреча с инспектором?
— Мы пообедали, выпили пива и поговорили. Он выдал мне список подходящих друзей, поставил печать в листе контроля, и мы расстались. Фройляйн Оффенбаум просила передать, что у нее к вам какое-то неотложное дело, которое терпит до послезавтра, но лучше не откладывать. Сказала, что вы поймете, о чем она.
— О! Хорошо… Впрочем, я все равно пока отложу, потому что у нас с тобой есть другое важное дело. Я нашел адрес Сэппеля Вологолака. Корбл сказал, что знает этого типа, он в Альтштадте.
— Мы собираемся нанести ему визит?
— Разумеется! Только захвачу плащ…
Крамм закрыл контору, и они направились по узкой безымянной улочке, петляющей среди невысоких «пряничных» домов с облупившейся штукатуркой.
— Должно быть, работать почтальоном в этих местах — это настоящая пытка. Я не вижу адресов на домах.
— На самом деле ориентироваться здесь не так сложно, как кажется. Если ты обратил внимание, в начале и в конце улиц на домах есть фигурки животных. Мы свернули под кошку с утки. Потом нам нужно
