Из школы его выгнали за неуспеваемость и хулиганство, из реального училища — за воровство и драки. На улицу был выставлен здоровенный оболтус, несколько мешковатый, но очень сильный и безудержный в ярости. Лицо его с детства было слегка одутловатым, что могло, конечно, быть проявлением врожденной склонности к ожирению, но могло оказаться и слабо выраженным симптомом болезни Дауна. В последнем случае легко объясняются свойственные ему заторможенность мышления и другие очевидные отклонения в психике.
Теодор, не дождавшись совершеннолетия, добровольно приходит на призывной пункт и записывается в солдаты 23-го Рейнланд-Пфальцского пехотного полка. В германской армии всегда ценился воинственный дух в сочетании с дисциплиной, поэтому юный Эйке постоянно получает то награды, то наказания, а иногда и то и другое одновременно. В 1914 году, буквально накануне войны, он женится на дочери зажиточного фермера Берте Швебель. Но война разрушает все его планы на солидное приданое.
Так уж получалось, что воинские подразделения, в составе которых воевал Теодор Эйке, участвовали в самых кровопролитных сражениях. Личный состав при этом резко уменьшался, появлялись вакантные места для оставшихся в живых. Доходило до. того, что малограмотного пехотинца Эйке использовали в качестве то полкового писаря, то помощника казначея. Возможно, это объяснялось еще и тем, что Эйке официально считался героем войны: к 1916 году он успел заслужить Железный крест двух степеней. После «верденской мясорубки» остатки его дивизии были переведены в резерв 2-го армейского корпуса на Западном фронте.
Конец войны подвел печальные итоги. За всю предыдущую жизнь Теодор Эйке не приобрел ничего, кроме навыков выживания в бою, Железного креста и дочери Ирмы. С таким багажом в нищей стране, переполненной такими же «рубаками в отставке», делать было нечего. Никогда не отличавшийся излишне мягким нравом, Эйке становится еще более озлобленным и грубым люмпеном, открыто ненавидящим государственную власть и все ее организации, которые, по его мнению, «предали их победу и его жизнь».
Он пытается все же удержаться на плаву. Договорившись с тестем о финансовой поддержке, он поступает в техническое училище. Однако безумная инфляция заставляет тестя нарушить обещание, а рождение сына Германа ставит крест на дальнейшем образовании Эйке. 28-летний Теодор бросает училище и нанимается в полицию тюрингского городка Ильменау в качестве платного осведомителя.
Продержался он на этом «посту» всего три месяца. За открытую агитацию против «ноябрьских преступников», подписавших Версальский договор и возглавивших теперь Веймарскую республику, его увольняют. Он переезжает в другой город и уже без размышлений и сомнений нанимается в местную полицию. История повторяется: его увольняют за антигосударственные призывы. Вновь следуют переезд в другой город, поступление на место в другом полицейском управлении, выступления на других митингах и — новый виток становящегося привычным цикла. Эти перемещения продолжаются в течение трех лет, пока ему не удается в Людвигсхафене устроиться на работу в службе безопасности, охранявшей интересы и собственность крупной фирмы: здесь его настроения не только не преследуются, но даже поощряются. Это была знаменитая корпорация «ИГ Фарбениндустри» в Рейнланде, которая еще с начала двадцатых годов всеми силами активно поддерживала национал-социалистическое движение. Именно эта фирма субсидировала отряды Рема, антисемитскую газету Юлиуса Штрайхера и организации братьев Штрассеров. В своем регионе она активно боролась против французской оккупации демилитаризированной Рейнской зоны.
Совершенно естественно, что Эйке при первой же возможности вступает в ряды местного отделения НСДАП и становится членом одного из первых штурмовых отрядов в Баварии. В то время организацию национал-социалистической партии здесь возглавлял Йозеф Бюркель, бывший учитель, а ныне гауляйтер Рейнланда и издатель газеты «Железный молот». Газета неоднократно закрывалась государственными властями, но руководство «ИГ Фарбениндустри» всегда находило способы защитить своего ставленника.
Для Теодора Эйке 1930 год стал решающим. В этом году Йозефа Бюркеля избрали депутатом в рейхстаг, и он начал несколько отходить от партийных дел в Рейнланде. В связи с этим начинается ротация на местном уровне, происходит некоторое движение руководящих кадров. Из единых рядов коричнево-рубашечных СА выделяется и обособляется чернорубашечный взвод СС.
Пока это только 147-й и всего лишь взвод СС в Германии. Вряд ли бывший пехотинец мог себе представить, что маленькое воинское подразделение станет одним из тех микроцентров, которые впоследствии породят ужасающие своей мощью ваффен СС. Скорее всего, Эйке к тому времени оказался в ситуации, когда выбирать не приходится. С Йозефом Бюркелем они не сошлись характерами, в их отношениях наметились существенные трения. Эйке явно требовалась какая-то опора. И вот судьба преподносит ему случайный подарок: он встречается лично с будущим рейхсфюрером — Генрихом Гиммлером.
Гиммлер никогда не производил на окружающих такого магического впечатления, как Гитлер или Геббельс. Тем более в начале тридцатых годов его внешность, поведение и манера говорить должны были скорее разочаровывать, чем воодушевлять малограмотного единомышленника. Одно пресловутое пенсне на бесцветной физиономии «вождя» чего стоило! Но это был вождь. Во всяком случае, официальный представитель Центра. К тому же этого человека с бесцветной физиономией молва упорно связывала личной и близкой дружбой с самим Хорстом Бесселем, чью песню штурмовики распевали на торжественных мероприятиях. Нет, не так, видимо, был прост этот похожий на сельского учителя очкарик. И Теодор Эйке постарался сойтись с ним поближе.
К своему удивлению, вскоре он понял, что не прогадал, и по достоинству оценил новое знакомство. Уже три месяца спустя его в звании штурмбаннфюрера СС назначают ответственным за формирование 10-го полка СС.
С заданием он, по мнению Гиммлера, справился блестяще, и 15 ноября 1931 года уже в звании штандартенфюрера СС Эйке назначается командиром созданного им полка.
Новый командир проявляет такое рвение в политической борьбе, что вскоре им вплотную заинтересовались полицейские власти. За участие в заговоре с целью политического убийства и за хранение взрывного устройства его арестовывают, и только вмешательство пронацистски настроенного баварского министра юстиции спасло его от тюрьмы.
В 1932 году Эйке был освобожден из-под ареста «по состоянию здоровья». «Пошатнувшееся здоровье» не помешало ему сразу же вернуться к запланированному ранее террористическому акту. Полиция вынуждена была объявить розыск преступника, и по поддельному паспорту Теодор Эйке эмигрирует в Италию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
