«Что это за евреи, — говорили сефарды, — фески не носят, многие бритые, говорят по-немецки».
«Что это за евреи, — говорили ашкеназы, — носят фески, как турки какие-то, по-немецки не говорят. А что за иврит у них! Разве это иврит: йитгадал ва-йиткадаш! Исгодол ва-искодош — надо!» (Знал бы кто тогда, что именно это произношение иврита и будет принято в Израиле!).
Общая сложная картина дополнялась еще и тем, что в Югославию (точнее — Сербию) включены были такие области, как Воеводина и Бачка, принадлежавшие Венгрии и, соответственно, населенные венгерскими евреями, говорящими на венгерском языке. Из их числа вышел, кстати, Нобелевский лауреат Эли Визель. И именно из его книг можно прочитать об истреблении еврейского населения в этих краях в самом конце прошедшей войны…
Отношение к евреям во время оккупации было разным. В Хорватии за дело радостно и с энтузиазмом взялись местные национал-фашисты усташи. В Словении, ставшей к тому моменту частью Австрии, проблема решалась при помощи местных специалистов и добровольцев. А вот в Сербии, стране своеобразной и непокорной, евреям помогали и коммунисты Тито, и монархисты-четники Драже Михайловича. Это отметил и израильский прокурор на процессе Эйхмана. Впрочем, находились сербы, действовавшие совсем наоборот.
В Македонии же, как и в крае Косово — Метохия, евреям помогали местные албанцы и турки: они переправляли их в Албанию. Тамошний оккупационный итальянский гарнизон принимал их весьма доброжелательно. Албанцы тоже ничего против них не имели. Так что же это за единая страна — с такими разными евреями? И с таким разным отношением к ним? Поверьте мне: евреи — лучший индикатор всего. В том числе и единства страны. Или его отсутствия…
Дубровник — город в Хорватии — называют жемчужиной Адриатики. Итальянцы когда-то называли его Рагузой. С 1808 года у города была автономия, хотя официальными его владельцами были то венецианцы, то турки. Как там турки и в чем выразилось их влияние — сказать трудно, но вот влияние итальянское видно во всем: от архитектуры до городского устройства власти. А устройство это городское и в то же время государственное имело ту особенность, что стать гражданином Рагузы-Дубровника было почти невозможно.
Население тут занималось торговлей, рыболовством и ремеслами, и лишние конкуренты были никому не нужны. Иноземец мог поселиться в городе, но права его оставались ограниченными. Да и изгнать его из города можно было по решению горсовета. «Горсовет», конечно, назывался по-другому, но городом правил неукоснительно строго. Поэтому, хотя о евреях упоминается в городских хрониках уже с XIV века (то это купцы из Албании, то французские евреи из Апулии, которая в Южной Италии, да и «турок, который испанский еврей из Голландии», ни у кого удивления не вызывал), горожанами Дубровника они не были, а только «подолгу проживали». Потом город стал транзитной базой для испанских евреев, направлявшихся в Турцию. Но кто-то остался, а когда из Южной Италии изгоняли евреев, то число евреев в Дубровнике увеличилось. Но не намного: в Дубровнике многим людям просто и жить-то было негде.
Народ в Дубровнике набожный, католический. И власти пытались евреев изгнать. («Что ж мы, хуже католики, чем испанцы?» — очевидно, думали мужи в горсовете.) Но тут вмешался турецкий султан — в тот период формальный сюзерен Дубровника. Султан, во-первых, верил в полезность евреев, во-вторых, не хотелось ему, чтобы христиане богатели без противовеса, в качестве коего он видел евреев. Евреи получили право жить внутри городских стен и завести свой квартал, а по-хорватски — жидерию. В квартале жило пятьдесят семейств. В тесноте, но хоть не в такой обиде, как во многих других странах. И в их руках сосредоточилась почти вся торговля с Турцией и еще много чего. А это не могло не вызывать законного негодования католического населения. Были здесь и попытки ритуальных наветов, и в конце концов многие евреи покинули Дубровник: благо, Турция была для них всегда открыта. Оставшиеся же жили в жидерии и имели право там жить, но гражданами города стать не могли. И помочь в этом не мог и сам турецкий султан: Дубровник был автономен.
Надо сказать, что в Дубровнике широких улиц, считай, что и нет. А еврейская — очень узкая, и на ней по сей день сохранилась очень красивая синагога из тех, что умело строили сефарды. Но хоть и узка эта улица, а хорошо продута морскими ветрами и солнцем согрета.
На Пасху христианские жители устраивали карнавалы, в которых обязательно фигурировали евреи как враги Христовы. Но когда в XVII веке один самодеятельный актер очень похоже и обидно изобразил местного еврея, суд приговорил его к крупному штрафу и стоянию у позорного столба «за то, что он позволил себе шутовское издевательство над уважаемым евреем». Просто торжество правосудия! Тут, конечно, не надо забывать, что католическое духовенство смотрит на лицедейство крайне косо, вот и случай подвернулся… Гражданство евреи получили в 70-е годы позапрошлого века. Жило их тут тогда человек 250.
Во Вторую мировую войну евреям Дубровника вроде бы повезло: оккупировали город итальянцы. Но немцы строго следили за своими певучими союзниками и сильно им не доверяли. И по их требованию евреев перевезли на островок Лопуд — совсем рядом. Не рай земной, но уж точно — не Освенцим. Большинство их вывезли оттуда югославские партизаны и спасли. Немногие при бегстве итальянцев, увы, попали в руки к немцам… Дальше можно не продолжать.
Сейчас в городе евреев — человек десять. Были бы все мужчинами — набралось бы на миньян в здешней красивой синагоге…
Основное еврейское население в Болгарии — сефарды. Ведь Османская империя была страной, куда направилось больше всего изгнанников с Пиренеев. А Болгария, к своему несчастью, была частью именно Османской империи.
Тут нужно сказать, что в большинстве стран, избавившихся от турецкого ига, евреев зачастую (и небезосновательно: у сефардов даже была специальная молитва «Пор лос туркос» — «За турок») считали протурецким элементом. И им приходилось долгое время потом доказывать, что они не так уж тоскуют по турецким временам. Конечно, и в Болгарии, казенным языком говоря, имели место такие взгляды. И в Болгарии евреям досталось, но только тогда, когда громили турок, а с ними и всякую нехристь. В антиеврейские погромы это не превратилось. Не знаем, было ли то заслугой русских войск-освободителей (вообще-то русские войска не склонны были защищать нехристей в целом и евреев в частности), или же причиной тому был тот факт, что в пробудившееся болгарское национальное самосознание антисемитизм не входил как источник и составляющая часть.
Первая конституция княжества Болгария была одной из самых демократических в мире и уж совсем не напоминала законы Российской империи и соседней Румынии. При всем том, что государственной религией провозглашалось православие, остальные религии притеснялись в самой малой (для Восточной Европы) степени.
Совсем не похожей на другие страны оказалась Болгария и во время Второй мировой войны и немецкой оккупации. Страна была союзником Германии, но ее правительство, царь и патриарх с иерархами православной церкви резко выступали против депортации евреев. А Германия нажимала, причем сильно. Да и свои фашисты появились. И, скажем, евреев из Вардарской Македонии (ныне Республики Македония), оккупированной болгарскими и немецкими войсками, отстоять не удалось. Их вывезли в лагеря через болгарскую территорию.
Не следует думать, что при такой нетипичной для Восточной Европы поддержке властей и церкви жизнь евреев была безмятежной. Нет, и тут навесили на них нагрудные знаки, призывали на трудовые работы, вводили комендантский час. Но, согласитесь, как бы неприятно все это ни было, с Освенцимом не сравнить. И, что главное, еврейская община не ощущала той ненависти населения, которая облегчила нелегкий труд Эйхмана и его немецких и местных подручных во многих странах.
Среди антиеврейских законов был и такой: всем евреям, которые имели в фамилиях окончание «-ов» (Исааков, Коенов, Башмакджиев и т. п.), запрещалось пользоваться этим гордым славянским окончанием. Им предписывалось носить фамилии Исаак, Коен, Леви, Башмакджия. После войны большинство эти окончания себе не вернули. Да что там говорить: подавляющее большинство болгарских евреев уехали в Израиль сразу после его провозглашения. А многие — и до.
Надо сказать, что чувство благодарности к Болгарии испытывают многие из них, и когда в начале 1970-х годов Израиль посетил несостоявшийся болгарский царь Симеон (тот, что позже работал в Болгарии премьер-министром), выходцы из Болгарии встречали его на стадионе в Хайфе криками «Да живее наш цар!» — «Да здравствует наш царь!».
Болгарские евреи отличаются испанскими или мавританскими фамилиями: Толедано, Кастильо, Франко, Алкалай, Алькаид, Алшех, Пинто, Папо, Буэнависта; очень библейскими именами: Биньямин, Авраам, Сара, Мордехай, которые у них дивно сочетаются с французскими: Жан, Жак, Жюль, Раймон. Это следы деятельности в Оттоманской империи французского еврейского просветительского общества «Альянс Израэлит». Этот «Альянс» не только заботился о евреях и их правовом положении, но и пропагандировал французский язык.
