Его рёв разнёсся по домику, как раскат грома. Он продолжал кричать, запрокинув голову, в потолок, а я благоговейно ласкала его член. Пронзая свою глотку такой широкой головкой. Издавая стоны от каждой капельки смазки.
Мои ногти скользнули по его телу вниз, потом, стиснув одной рукой его задницу, второй я обхватила тяжёлую мошонку.
Его пальцы зарылись в мои волосы. Я едва могла распознать русские слова, которые он хрипло произносил.
Он приказывал мне продолжать доить его своим голодным ротиком. Сообщал, что с радостью убьёт, лишь бы обладать мной. Заявлял, что моё тело принадлежит лишь ему.
От этих опрометчивых слов я почувствовала, что вновь приближаюсь к пику, когда он приказал:
— Ты дождёшься меня… дождёшься семени на языке.
Смуглая мошонка в моей руке напряглась, когда его тело было готово к разрядке. Я и подумать не могла, что его член во рту может стать ещё больше в диаметре. Но он стал. Волна семени подступила прямо к головке.
— Посмотри на меня, milaya.
Я подняла взгляд, обнаружив, что Севастьян замер, на его лице — маска агонии, тело будто окаменело в идеальной форме. Я ласкала его языком, наши взгляды встретились. И замерли так на мгновения, которые казались вечностью.
Потом раздался мучительный вопль, а в горло мне ударила горячая струя.
Он начал яростно толкаться. Я вцепилась в его задницу двумя руками, чувствуя, как двигаются его мышцы, пока он старается влить в меня всё до последней капли.
— Ты, — толчок, — теперь, — толчок, — моя.
С его спермой на языке — мой пропуск — я устремила свои пальцы к клитору, чтобы скользнуть по нему одним чувственным движением.
Оргазм. Взрыв. Сжимающийся восторг. Его порождали мои пальцы, вызывая новые спазмы. Пиздец. Пиздец! По лицу текли слёзы, а я глотала и глотала, опустошая бьющегося в конвульсиях Севастьяна, одновременно натирая киску, пока она не стала чересчур чувствительной…
Всё ещё мягко его посасывая, я прижалась щекой к бедру. Он гладил моё лицо с бесконечной нежностью. Теперь я, наконец-то, насытилась.
Когда его расслабленный член выскользнул у меня изо рта, с уголка губ по подбородку сбежала струйка спермы. Он вытер её подушечкой большого пальца, с благоговением на лице вернув обратно в мой жадный рот.
Я, глядя на него, сосала этот палец, а его глаза собственнически потемнели. Глубина. Мужественность. Бесконечность.
Он относился ко мне, словно к добыче, принадлежащей ему для собственного удовольствия. Бесконечно. Бесконечно. Бесконечно.
Господи Боже, что я наделала?
Глава 21
Когда на меня вновь начала наваливаться реальность, я нетвёрдо встала.
Нужно уйти от этого мужчины, который контролировал мои эмоции и желания куда лучше меня самой. От мужчины, который изменил меня навсегда, показав вещи, которые я никогда не смогу забыть.
Никогда не смогу расчувствовать.
Это не я решила стать рабыней — он сделал меня такой.
Я почти занялась с ним сексом. Почти позволила себя окольцевать. Хотя по-прежнему его не знала. Не знала ничего о его прошлом, семье, даже о том, чем он любил заниматься в свободное время.
Я не знала, были ли мы совместимы хоть в чём то, кроме секса.
— Нет-нет, Натали. — Он потянулся ко мне. — Не просыпайся.
Какая-то тёмная часть меня не хотела пробуждаться. В растрёпанных чувствах я стиснула лоб. От жары и жизнеизменяющего наслаждения кружилась голова.
Когда он взял меня за руку и подвёл к маленькому бассейну, я не сопротивлялась. Обвив меня руками, он спрыгнул вниз.
От температуры воды меня бросило в дрожь, но я нуждалась в этом холоде, не осознавая, насколько перегрелась. Он поставил меня на ноги в бассейне глубиной по пояс, затем склонился, прижав свои губы к моим.
Я упёрлась ему в грудь, но он прижимал меня сильнее, смакуя мой рот, лаская языком, заставляя забыть саму себя…
Вновь затерявшись в блаженстве, я смутно осознавала, что он мыл меня, изучая. Большая рука прошлась у между ног. Другая растёрла одну грудь. Неспешно, словно обладая всем временем в мире.
Он вынес меня из воды как раз тогда, когда я снова начала замерзать. И прежде чем я смогла возразить, он уже вытирал моё тело. Я хотела попросить его остановиться, оставить меня в покое. Просто дать время, чтобы осознать то, что он только что со мной сделал.
Но меня отвлекли низкие раскатистые звуки, которые он издавал, ухаживая за мной: вытирая мою грудь, мягко промокая завитки между ног. Его член вновь отвердел и раскачивался при каждом движении.
Мы что, собираемся начать всё сначала? Неужели я ни чему не научилась? В отношениях с Севастьяном я не была Натали. Я была Натальей. А эта пустоголовая потаскушка явно не училась на ошибках.
Я отступила назад, повернувшись, чтобы найти одежду.
— Мне нужно одеться. Нам нужно.
— Не делай этого, — пробормотал он из-за спины.
— Новый приказ? — схватив для себя халат, ему я кинула полотенце.
Наверное, он почувствовал, что я близка к панике, поэтому прикрылся, обмотав полотенцем узкие бёдра.
— Ты жалеешь? — его голос был полон недоверия. — Ты не можешь. Я тебе не позволю.
- И будто недостаточно шокировав меня сегодня, он подхватил меня на руки.
— Что ты делаешь?
Он сел на скамью, усадив меня на колени, обхватив затылок в защитном жесте. Справедливо, учитывая, как он встряхнул меня сегодня.
В пелене пара я почти расклеилась.
— Как ты сумел меня настолько изменить? — прошептала я ему на ухо. — Как? — В какой-то момент я думала, что лишусь рассудка.
— Я не изменил. Лишь показал тебе твою другую грань.
Крепко вцепившись в него, словно в спасательный круг, я зарылась лицом в ямочку между плечом и шеей.
— Зачем ты это сделал?
Он ничего не ответил.
Я откинулась назад, чтобы взглянуть ему в глаза, обнаружив, что не могу противиться желанию его поцеловать. Губы коснулись неровной носовой перегородки, подбородка, затем прошлись по идеальной поверхности щёк. Он плотнее прижал меня к себе в ответ на такое проявление чувств.
Между поцелуями я спросила:
— Чего ты от меня хочешь?
Молчание.
— Когда ты говорил об одержимости, ты, правда, это имел в виду? — Он отвернулся в сторону.
— Грр! — Я выбралась из его объятий, поднявшись, принялась искать своё бельё. — Ты меня просто бесишь! — Трусики я нашла рядом с печкой, они почти высохли от жара. Я быстро их натянула.
Лифчик. Где, чёрт возьми, мой… а, нашла. Отвернувшись, я скинула халат, затем застегнула лифчик.
— Проклятье, Натали, я не знаю, что сказать, чтобы облегчить то, что ты чувствуешь.
— Конечно, не знаешь. — Я резко обернулась. — Потому что мы друг другу — чужие! Я тебя не знаю! — С трудом я смогла натянуть влажные брюки.
— О чём ты хочешь узнать?
У меня было столько вопросов. С чего начать?
— Татуировки на коленях — они означают, что ты не перед кем не склонишься, так? — Согласно моим исследованиям. — Значит, ты сам вор в законе.
— Это неважно. Я следую за Ковалёвым.
Севастьян, как и мой отец, был криминальным аристократом. Новая подробность, о которой я и понятия не имела.
— Это всё, что ты можешь об этом сказать? — обнаружив блузку, я мгновенно её схватила.
— Я не люблю говорить о себе.
Мои пальцы, застёгивающие блузку, медлили.
— Ну, мне тоже было непросто допустить, чтобы ты меня связал! Но я же тебе доверилась.
— Ты бы хотела всё отыграть? Отменить этот вечер, если бы могла? — Собрав свою одежду, он начал одеваться.
— Не знаю, — призналась я. — Я не понимаю этого, не понимаю тебя. — Влажные волосы я отбросила назад, скручивая в узел. — Неделями ты меня игнорировал, а сегодня продемонстрировал такой прессинг. Почему?
— Пахан решил, а я согласился, что мы на тебя слишком давим. — Такого давления я не ощущала ещё ни разу в жизни. Никогда.
— Когда я признался, что с тобой переступил черту, он попросил дать тебе передышку на пару недель. Сказал, что ты молода, и что я должен дать тебе время найти опору под ногами. Так что я пообещал, что так и сделаю.
— На пару недель. — Всё стало ясно. Отсчёт времени, который я ощущала. Сегодня был мой четырнадцатый день в Берёзке. Счётчик обнулился.
— Мне приказали не заговаривать с тобой в Небраске; тут же мне запретили искать с тобой встреч.
Я никогда не задумывалась, что больше месяца он провёл в слежке, не имея возможности приблизиться. И он уже признал, что всё это время фантазировал обо мне. Как досадно смотреть, но не иметь возможности дотронуться.
Нет-нет-нет, ты же на него злишься, забыла?
- Думаю, Пахан полагал, что тебя увлечёт Филипп. Возможно, так думал и я.
