— Мне весь концерт вести на балу, как я с такой рукой теперь буду играть? Для пианистов, чтобы вы знали, руки — это главное! И магией это исцелить нельзя! Иначе я не смогу играть как нужно! Вы сделали это специально?
Эта дамочка распалялась все больше, вводя меня и Ринера в недоумение. Я прекрасно чувствовала, что ей ни капельки не больно. Более того, в ее эмоциях было непонятное для меня торжество и злорадство. Что тут вообще происходит-то? Пока дама распиналась, я шепнула об этом Ринеру и попросила привести лекаря, желательно, лекаря душ — мало ли, может стресс и нервы. Но Ринер лишь ухмыльнулся как-то ехидно, повернулся к даме и спросил:
— Для пианиста важны руки, верно?
— Разумеется! — гордо заявила блондинка. — И что мне теперь прикажите…
— А ноги? — перебил ее Ринер.
— Я же не ногами играю! — возмутилась блондинка. — Я вам говорю о руке!
— Вот как, — мило улыбнулся Ринер и выронил содержимое одной из коробок прямо даме на ноги, а следом бросил и вторую коробку.
— Ай!
— Вот теперь, думаю, вам очень больно, — сказал Ринер, хватая меня и увлекая в один из проходов. От растерянности я даже не смогла ничего сообразить. И лишь когда мы оказались далеко от места столкновения, я заставила Ринера затормозить.
— Ты что творишь?
— Я? Пытаюсь помочь избежать тебе скандала. Если ты не заметила, то вокруг вас скоро собралась бы целая толпа метаморфов. Под предводительством той интересной леди, которая тебе угрожала.
— Ты о чем? Мне никто не угрожал!
— Да-а-а? — протянул Ринер почти издевательски. — А кто обещал за тобой следить изо всех сил? Не припоминаешь?
— Ты про леди Кэйнор? — Я задумалась. Да, говорила, но при чем здесь нынешнее происшествие и старые угрозы?
— Вот-вот. Тебе не показалась эта ситуация странной? Ты сама сказала, что эта блондинистая боли не чувствовала, тем не менее, начала громко возмущаться, привлекая к себе внимание.
— Но вот так убегая, ты выставил и себя, и меня преступником! Так не делается, Ринер. Мы должно были остаться на месте и решить все там, — начала я увещевать подростка, но тот лишь нахмурился.
— Не думаю. Ладно, давай найдем какое-нибудь место, где можно поболтать, а там я тебе объясню, почему так сделал. Или пойдем лучше к брату в кабинет, а?
— Зачем к Райне?
— Чтобы я мог оправдать потерю всех этих записей. Если скажу, что побыл твоим рыцарем, то он меня наверняка простит.
Глава 67
— Так. Давай еще раз, Ринер. Элейн случайно толкнула какую-то даму, та заявила, что пострадала всерьез. Но у нее ничего не болело, чувствовала она себя отлично. По крайней мере, до того момента, как ты уронил ей на ноги содержимое ящика, — подытожил Райне. — А потом ты схватил Элейн и убежал вместе с ней.
— Как-то так, — невнятно ответил Ринер, потому как жевал конфеты.
Мы добрались до кабинета Райне, которому пришлось отложить свои дела, чтобы выслушать нашу историю. И если я уселась на кресло, то Ринер расположился прямо на полу, подтащив к себе коробку с конфетами. То, как непринужденно и спокойно Ринер хозяйничал в кабинете брата, меня порадовало. Лишь бы теперь не почувствовал вседозволенность, и Райне его не разбаловал. Но с другой стороны, не думаю, что детство Ринера было простым, а потому немного побаловать его не помешает.
— Странно. Но, пожалуй, правильно. Молодец. — Райне потрепал своего брата по волосам, а тот даже не возмутился. Кажется, в чьих-то семейных отношениях наметился нехилый прогресс.
— Правильно? — Я уставилась на братьев, не поверив своим ушам. — Что здесь правильного — убегать-то? Если я ничего плохого не сделала. Уж очень детский поступок.
— Все очень просто, Элейн. Если, как предположил Ринер, конфликт спровоцировали, то лучше всего покинуть место ссоры. Если этой женщине нанесен серьезный вред, то лекарь это заметит и инициирует расследование. Но, как ты сказала, ей не было больно, а потому вреда нет. Ты сильный эмпат, один из сильнейших, которых мне доводилось встречать за время работы, так что я уверен, что ты не ошиблась. А потому даже обращения не будет, — сказал Райне. — Пыталась ли она тебе навредить или оклеветать сейчас не имеет значения, потому что ты этого благополучно избежала. Пусть и при помощи детского поступка, но ты избежала возможных серьезных неприятностей. Поэтому Ринер поступил правильно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Постой-постой! Если она действительно хотела меня оклеветать, то сейчас ей будет значительно легче это сделать, когда я поступила как преступница и с места происшествия.
— Вовсе нет, Элейн. Очень легко проверить, действительно ли рука повреждена. Поэтому, думаю, эта ситуация — всего лишь повод, а хотели добиться чего-то иного. Если бы ты осталось, то точно бы что-то случилось. А так — отделались, как у вас там на Земле говорится, малой кровью, — закончил Райне.
— Да зачем кому-то мне вредить или клеветать? — не выдержала я.
Но, признаюсь, все произошедшее казалось мне каким-то диким и неправильным. Во-первых, не в характере метаморфов идти на конфликты, во-вторых, я никому и нигде дорогу серьезно не переходила. Даже той же леди Кэйнор.
— Не знаю, — пожал плечами Райне. — Сомневаюсь, что из-за личной неприязни. Возможно, из-за твоей связи с Зеноном. В любом случае, мы будем с этим разбираться. Ринер, присмотришь тогда за ней сегодня?
— Зачем за мной присматривать? Я же не ребенок!
Но Райне с Ринером синхронно покачали головами, заставляя меня рассмеяться. Бог с ними. Если считают, что кто-то хочет меня оклеветать или причинить вред, то пусть считают. Навряд ли я с этим могу что-то сделать.
А потом Ринер резко вспомнил, что у него еще занятия с инструктором по танцам. Слово за слово — и о моем обучении в группе узнал Райне, который уж точно расскажет обо всем Зенону. Но мне и проще — не придется в очередной раз краснеть и объяснять, что я ошиблась.
Обучаться танцам с Ринером было куда веселее. Несмотря на то, что он отпускал шуточки о своих бедных и не единожды оттоптанных ногах, искреннего возмущения там не было. Да и учитель оказался намного терпеливее.
Глава 68
К балу я была полностью готова ровно за день до его начала. Мы с Аниэль и Ринером упаковывали подарки, недоумевая, куда их все можно положить, потому что дарить их нужно было в конце бала, а дресс-код метаморфов не предусматривал даже маленькой сумочки.
— Элейн, ты тут? — К нам заглянул Райне. Пожалуй, ему одному из немногих позволялось заглядывать в комнаты Аниэль. Остальных телохранители, которые притворялись работниками то ли архива, то ли библиотеки попросту отгоняли подальше, объясняя тайной научного исследования.
— Да, что-то случилось?
— Нет, вовсе нет. Всего лишь хотел рассказать пару слов о той пианистке, которую ты якобы в коридоре толкнула. — Райне, повернувшись, наконец заметил брата и кивнул ему: — О, Ринер, пошли со мной, послушаешь.
— Хорошо, — охотно согласился тот, мигом откладывая симпатичную декоративную ткань. Запаковывать подарки Ринеру не очень нравилось, а вот покупал он их с огромной радостью. Хотя для меня до сих пор оставалось загадкой, что ему больше по душе: возможность потратить недавно заработанные деньги или то, что есть кому вручить эти подарки. Ринер больше не говорил со мной конкретно о своем детстве, но вскользь произнесенные фразы дали мне понять, насколько он одинок.
— Сэр Райне, а вы тут не можете поговорить? — с улыбкой тихо спросила Аниэль. Она в последнее время все чаще улыбалась — беременность ее красила. Конечно, на таком сроке еще было незаметно, что она беременна, но в ее поведении, которое стало на редкость спокойным и еще более женственным, чем ранее, отражалась истинно женское благодушие. Ох, как трудно объяснять.
— Не стоит, — отказался Райне. — Это касается не только Элейн, но и моего брата, поэтому я бы не хотел вас эти тревожить, леди Аниэль.
Мы послушно вышли за Райне в коридор. Я почему-то была уверена, что он пригласит нас обсудить все это дело куда-нибудь, однако Райне просто оглядел пустующий коридор и начал говорить:
