Дарак взглянул на меня.
— Есть.
Рассерженная и ошеломленная, я гневно взглянула на него в ответ. Я тоже немного слышала об этих скачках. В Анкуруме о них толковали на всех перекрестках, и разбойники, возвращаясь в гостиницу, приносили с собой эти слухи. Эти скачки назывались «Сагари»и были верной смертью. Участвовало шесть или более колесниц, каждая с тройкой в упряжке, каждая с возницей и лучником, чьей задачей было вывести из строя другие колесницы под градом стрел лучников его противников. Согласно двум законам Сагари, запрещалось целиться как в людей, так и в лошадей, и все же, когда дело дойдет до стрельбы, так легко ошибиться в расчете — или же наоборот рассчитать все точно. И помимо всего этого было четыре препятствия на скаковом кругу, представлявших собой четыре природные стихии: землю, воздух, огонь и воду, и через каждое проходили шесть раз в шести кругах скачек. Мало кто оставался в живых после Сагари. А Дарак так мало дорожил нами обоими, что готов был бросить нас на верную гибель по прихоти этого человека просто потому, что не мог противиться собственному безумству.
— Нет, — сказала я. — Даррос.
Распар посмотрел на меня, поднял руки, рассмеялся.
— Простите, пожалуйста. Но женщина?
— Она владеет луком лучше, чем любой мужчина под моим началом. И у нее подходящий вес или отсутствие его.
— Мне конечно же понадобятся доказательства всего этого.
— Вы их получите.
Они говорили так, словно меня это не касалось, маня, которой досталась самая худшая роль — роль жертвы древней жажды крови этого города, расцветки для песка их арены.
— Нет, — снова отказалась я. — Разве ты не слышал меня?
— Наверное, ваша дама проявляет мудрость, — сказал Распар. — Возможно, она слышала, что все лучники едут голые по пояс, укрывшись своими щитами.
Эта глупость еще больше рассердила меня. Я ничего не сказала.
— Ну, — промолвил Распар, — мы можем обсудить это завтра. Утром я пришлю за вами человека. Примерно в пятом часу после рассвета. Я покажу вам мою конеферму, Даррос; возможно, вас это заинтересует. А сейчас мне пара идти. — Он поклонился мне, кивнул Дараку и ушел с террасы через освещенный свечами зал.
Дарак повернулся к Эллаку.
— Ступай, вытащи Маггура и остальных из борделей. Мы скоро уходим.
Эллак ухмыльнулся и вышел.
Дарак прислонился спиной к балюстраде и принялся нервными пальцами выковыривать из мрамора растение.
— Ты понимаешь, — сказал он, помолчав с миг. — Этот человек возьмет весь наш товар, быстро и за высокую цену, если мы сделаем то, чего он хочет.
— Как его ручные собаки, — огрызнулась я.
— Дело того стоит, — отозвался Дарак. — Мы не можем здесь вечно бездельничать, дожидаясь, когда с севера прискачет галопом какой-нибудь гонец с сообщением о засаде у брода. На это потребуется какое-то время, но если мы пойдем наперекор Распару, он вполне может затянуть торги и помешать нам сбыть с рук товар — тогда это случится. Кроме того, приз-то немалый. Триста золотых овалов колесничему и двести лучнику.
— Лучнику следовало бы давать вдвое больше.
— Лучник был бы ничто без человека, который правит упряжкой.
— Найди другого, — посоветовала я. — Если идешь на смерть, иди один.
Я не какая-нибудь жена-рабыня, чтобы быть сожженной на твоем погребальном костре.
— Я мог бы взять Кела, — ответил он.
Я отвернулась, по всему моему телу пробежал холодок. Через секунду-другую я почувствовала на своей руке его теплую ладонь.
— Слушай, — сказал он, — я найду для этого дела другого. Но ты ездила со мной раньше и дралась. Тебе я готов доверить прикрывать мне спину. — Я подняла на него взгляд; и лицо его было напряженным. — Я не верю, что ты можешь умереть, — сказал он мне. И накрутил себе на пальцы мои кудри, когда я уставилась на него. И через некоторое время я, казалось, смотрела сквозь него, оглядываясь на прошлое, на вулкан, на нож Шуллат, на молнию, поразившую меня у колонн и бросившую наземь, но даже не обжегшую. В другой раз я могла бы заткнуть уши, но не на этот раз. — А теперь пошли обратно, — сказал он.
Он взял меня за руку и провел через зал, через другие помещения, через вестибюль, через портик и террасированные сады на улицу. Полагаю, мы шли именно таким путем. Я этого не видела.
Глава 3
Ночь была прохладной, но не холодной. Теперь уже меньше огней горело в провалах окон. Жаровни на уличных углах отбрасывали оранжевый цвет на наши лица. Луна тоже стала оранжевой, висящей ниже и менее отчетливой. Внезапно мысль о гостинице показалась неприятной и угнетающей.
— Я не хочу возвращаться в ту комнату, — заявила я Дараку.
Тот без малейшего колебания повернулся к Эллаку и прочим, ехавшим верхом. Закрытое место не было для Дарака счастливым.
— Возвращайтесь самостоятельно. Мы пойдем другой дорогой.
Все сразу же ускакали, за исключением Маггура.
— Ну, буйвол, здоровенный, а ты чего ждешь?
— Худо гулять одним ночью по городу, — отозвался Маггур. И серьезно добавил:
— Тут могут быть карманники и грабители.
Вид у Дарака сделался крайне озадаченным.
— Ах, да, — сообразил наконец он. — Такой законопослушный человек, как я, зачастую забывает об этих опасностях.
Маггур усмехнулся.
— Езжай, дурень, — сказал Дарак. — Я способен позаботиться обо всем. Кроме того, по улицам каждую ночь рыщут, поддерживая порядок, солдаты градоначальника. Я всегда могу позвать одного из них. — Он шлепнул коня Маггура по крупу, и тот ускакал.
Так мы и прогуливались.
Странное безмолвие возникло между нами. Мы долго не заговаривали и даже не шли бок о бок. И все же он, казалось, чувствовал себя со мной вполне непринужденно. Один раз, когда откуда-то выкатились двое патрулирующих улицы стражников, он обнял меня одной рукой. Они едва удостоили нас взглядом: просто двое влюбленных, возвращающихся домой со званого ужина.
Через Анкурум протекала небольшая речка, заключенная в каменные берега, но очень мелкая. По ней плыли разные вещи, брошенные в нее горожанами: битые глиняные чаши, кожура плодов, маленькая кукла. Мы шли вдоль берега этой речки — опасное предприятие, означавшее необходимость перелезать через стены, красться по частным садам и пересекать пустоши, заросшие жгучими сорняками. Мы чувствовали себя детьми, когда приглушенно смеялись прошмыгивая мимо темных окон. Наконец река ушла под землю, и каменную пасть, сужающуюся среди группы деревьев, а из буйной травы обращали к нам бледные лица цветы.
— Скоро рассвет, — сказал Дарак. Он прижал меня спиной к стволу, чуть поднял вуаль шайрина и поцеловал.
— Дарак, — я прильнула к нему и закрыла глаза. — Дарак. Я боюсь. Боюсь самой себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
