позволила увлечь себя к выходу. Только съязвила, не переставая улыбаться:
– Говоря вашими же словами, мастер Вирс, ведьма – для меня не оскорбление, а простая констатация факта.
Из-под капюшона донесся мученический вздох.
Я до дрожи в пальцах волновалась, когда, стоя на пятой ступени снизу напитывала универсальное плетение очистки энергией. Ну не делает так никто! А если он и вправду голый под мантией? А его заденет заклинанием? Что тогда произойдет? Просто очистит кожу? Или еще и депиляцию сделает? Ведь всем известно, что мужики волосатые почти как оборотни.
К счастью, все прошло на отлично. Как только плетение охватило всю мантию некроманта, удушающая розовая вонь канула в небытие. Остатки колдовской пудры, кое-где еще поблескивающие на черной ткани, и незаметная до сих пор пыль тоже словно растворились в пространстве. Сама мантия разгладилась и заблестела. Словно только что вышла из-под рук опытной прачки.
Мастер Вирс облегченно вздохнул:
– Ну наконец-то! Думал, скоро задохнусь от этой вони! И какой идиот только додумался до создания такого кошмарного амулета? Это же не «Розовая мечта», а оружие массового поражения! Грогун у меня теперь попляшет!
Я хихикнула:
– Если так неприятен был запах, то почему не приняли услуги мастера Саньяты?
Плечи некроманта мгновенно напряглись. И так же быстро опали. Он вздохнул и глухо ответил мне:
– Что бы ты понимала ведьмочка… Одно дело получить услугу от своей адептки. И совсем другое дело – от куратора другого факультета. Я не могу быть должным Саньяте даже в мелочи. Ни к чему хорошему это не приведет.
Я удивилась. И неосмотрительно поинтересовалась:
– А в чем разница между мной и моим куратором? Мы же обе ведьмы!
– Ты адептка. И проходишь у меня практику. С тобой я могу договорится. В крайнем случае, припугнуть отметками. На Саньяту мне воздействовать нечем.
Мастер Вирс развернулся и, не говоря мне больше не слова, быстро пошел к лаборатории с третьекурсниками. Кажется, я испортила мужику настроение упоминанием куратора Саньяты. Но не добавить не смогла:
– От влюбленной ведьмы нигде не спрячешься, мастер Вирс.
Некромант даже не запнулся. Но мне показалось, что от моих слов по его телу прошла дрожь.
Я сбегала за своей сумкой и за своими фамилиарами. Раз мне разрешили, значит, нужно пойти и попробовать найти чем перекусить. Завтрак, конечно, уже давно закончился, но может быть повара, хоть они и гоблины, пожалеют маленькую несчастную ведьмочку? Иначе придется до обеда мучится голодными спазмами в пустом желудке. Это Коше хорошо. Его ректор накормил. И Крысу хорошо. Его магия подпитывает. А мне синего света явно недостаточно. Мне желательно мягкую булочку, стакан горячего молока и немного пахучего медку. Это если по-простому.
Никогда не бывала в столовой между завтраком, обедом и ужином. От наказаний Святая Бригитта берегла. Поэтому я всегда думала, что столовая в эти промежутки совсем пустая. Оказалось, нет. Конечно, толпы, как на завтраке, тут не было. Всего три молодые целительницы сидели за столиком у окна и сплетничали, активно поглощая ароматные булочки. Я сглотнула голодную слюну, проходя мимо них. Одна из целительниц, явно с большой долей эльфийской крови, отчего ее лицо казалось застывшей утонченной мраморной маской, недовольно зыркнула на меня.
– Вильгельмина?..
Обернувшись на зов, я увидела маленького сморщенного гоблина, нетерпеливо смотрящего на меня.
– Да, это я.
Впервые за четыре года повар обратился ко мне по имени! Ух ты!
– Мастер Вирс предупредил, что из-за практикума у него ты осталась голодной и попросил тебя накормить. Садись, – он мотнул в сторону столика, стоявшего в непосредственной близости к целительницам, – твой завтрак накрыт тепловым куполом. Знаешь, как деактивировать?
Я зачарованно кивнула. Как приятно! И когда мастер Вирс успел обо мне позаботиться, попросить поваров меня накормить? Теперь я уже не удивляюсь, почему его адепты за своего декана стоят горой.
Обычно нам на завтрак дают молочную или мясную кашу и булочку с травяным чаем. Сегодня же под куполом, чтобы не остыло, меня ожидала роскошная яичница с румяными ломтиками бекона, немного салата и чашка одуряюще пахнущей, даже из-под купола, лумы. Святая Бригитта! Я уже люблю этого некроманта и согласна каждый день начинать с беседы в кабинете у ректора!
Я победно глянула на целительниц: вот у меня сегодня какой шикарный завтрак! Хотелось от счастья завопить на всю академию. Я не обжора, не подумайте! Просто было очень-очень приятно, что кто-то обо мне позаботился и организовал мне не просто булочку с молоком, а полноценный и отнюдь не повседневный завтрак.
Целительницы не обратили на меня никакого внимания. Они были заняты тем, что мыли кому-то косточки. Я фыркнула в чашку с лумой. Эта не такая дорогая, как я попробовала у ректора. Но тоже очень хороший сбор. Адептам такой не дают. А я всего пару дней, как попала к некромантам, а рассуждаю уже почти как они. Кстати, кому там девушки моют кости? Я прислушалась. Целительницы обсуждали старого герцога Овирсальского, королевского наместника. Мне было неинтересно, что там такого учудил наместник, поэтому я подхватила вилку и с наслаждением отправила в рот первый кусок яичницы.
Из нирваны наслаждения завтраком меня вырвал нахальный голос одной из целительниц:
– Эй, ведьма! Заработать хочешь? Мне нужно высококачественное приворотное зелье! Плачу золотом!
Яичница встала у меня поперек горла.
Радужное настроение после поступка декана Вирса стремительно таяло, словно сновидение под лучами солнца. Сглотнув то, что было во рту, я хмуро поинтересовалась:
– А ты хоть в курсе, что такие зелья являются запрещенными?
Целительница, которая заговорила со мной, фыркнула:
– Глупости какие! Что может быть плохого в том, чтобы слегка воздействовать на своего жениха, чтобы ускорить назначение даты свадьбы?
Я с тоской посмотрела на недоеденную яичницу, что стремительно остывала в моей тарелке. Хоть раз мне достался в академической столовой роскошный завтрак! И на тебе, из-за глупых куриц я рискую доедать его холодным. Я решительно подцепила вилкой ломтик янтарного бекона. К демонам целительниц с их глупыми идеями! Все равно ведьм ни во что ставят. Значит, переживут диалог с жующей ведьмой. А не переживут –
