загорелые ноги до самых трусов.
– Кира Даниловна! Осторожнее! – Мотухнов кинулся отцеплять голубой шелк от злополучных кованых листьев.
– О! Зад пролез, – обрадовалась девушка.
Она повисла в полный рост уже по ту сторону забора, отталкиваясь одной ногой, чтобы не напороться на кованые листья. Перебирая руками, спустилась ниже. Качнувшись, спрыгнула. Ткань треснула еще, брюки скользнули по ногам, закрывая царапину.
– Я даже в одежде! – обрадовалась она.
Роман хмыкнул и покачал головой.
– Баллонник дашь? Или камень искать? – уточнила она у Самбурова с самым невинным видом.
– У меня булыжники есть! – сказал Мотухнов и пояснил удивленно уставившимся на него коллегам: – Племяшке в аквариум собрал, все отдать не успевал, вот и пригодились.
Кира шарахнула камнем в окно будки, аккуратно просунула руку внутрь, открыла пункт охраны и без зазрения совести проникла внутрь. Створки ворот медленно поползли в разные стороны. Мужчины пошли к своим машинам, а она побежала по дорожке, ведущей к дому, озираясь по сторонам.
Насколько все рукотворное было аккуратным и современным, настолько природа осталась нетронутой и предоставленной самой себе. Асфальтовая дорога обложена тщательно подогнанным бордюром из какого-то современного материала, ровного и гладкого. Под стать – перила, лестницы, мостик, сокращающий путь до дома. Все тщательно отполировано, ступени из дорогого и качественного прорезиненного дерева, мозаика уложена самым тщательным образом. А роща настолько плотно заросла старыми деревьями, кустами и мхом, что земли не видно, маленьких травинок и поросли просто не было, сразу стеной стоял лес. Он шуршал кронами, свиристел птицами и прыгал белками. Кира вышла на веранду и замерла. Вид на море открылся для нее неожиданно и завладел вниманием. Мысли сразу покинули ее голову. На этой веранде надо слушать музыку и целоваться, пить вино и дышать морским воздухом. Кира представила, каково это жить в доме с видом на море. Рядом с большим своевольным зверем, который урчит волнами, играет с солнечными зайчиками, плюется брызгами, сердится волнами. Уединение без одиночества.
– Этот дом построили для князя Давыдова. Не этот, другой, что на этом месте стоял, – к ней подошел Роман и тоже уставился на море. – Был большой балкон, который нависал над обрывом. В исторические ценности дом не вошел, какая-то там путаница с документами и владельцами. Монголин еще в девяностые приобрел эти владения как участок с домом под снос. Снес частично и выстроил вот это вот чудо. Веранду вынес на столбах еще дальше, а потом часть дома. Но рощу не тронул. Тут есть ценные деревья. Раритетные. Участок маленький… Дом тоже маленький. И подъезд к нему неудобный… Все строительные материалы на руках носили. Но вид отсюда потрясающий.
– Вы уже были здесь, – спокойно заметила Кира. Она вгляделась в лицо мужчины. – А еще что-то скрываете, связанное с этим домом, потому что трогаете лицо, часто нос. Ну и, очевидно, вам нравится дом. У вас зрачки расширены.
– Ну, многое из того, что сейчас вижу, мне нравится, – уклончиво сказал Рома.
– Вы хотите этот дом! – не унималась Кира.
– Да! Да, Кира Даниловна, – засмеялся он. – От вас ничего не скроешь. Я безумно хочу этот дом. Я пятилетним пацаном бегал по этой роще, когда дом был полузаброшенным. И уже тогда представлял, что буду здесь жить. Мой дед жил в Партените. Я как бы отсюда родом… Дважды предлагал Антону Алексеевичу продать этот дом. Он крупный бизнесмен, у него большая семья, и ему этот дом мал, район не по статусу. А мне дом подойдет идеально. Я готов был переплатить. Но старый Монгол уперся!
Самбуров дважды позвонил в дверь, попытался заглянуть внутрь через окна.
– Похоже, взламывать придется. Ордер на обыск сделаем. А что про самого Монголина скажешь? Что он за человек?
– Хитрый лис, но человек слова. Воевал… где-то. В девяностые бизнесом занялся. Ну как в девяностые бизнесом занимались? Кто ж сейчас в этом копаться будет. Мой отец этих девяностых и того бизнеса не пережил. Монголин очень дорожил семьей. Сын, внуки, поэтому не борзел, врагов в Крыму не наживал, чтобы они здесь жили безопасно и никто им не угрожал. Наверное, хотел все им оставить. – Роман широко развел руки, больше указывая на горы, море, лес, чем просто на дом. – Но сын-программист учился в США вроде, ну и в прошлом году с семьей уехал в Канаду. Что по бизнесу у Монголина сейчас, не знаю.
– Проверим, – буркнул Григорий.
– Вот это тоже дверь, – Мотухнов постучал в окошко веранды. – Но открывается только с той стороны. Можно аккуратно окно выбить и пролезть.
– Ваша очередь, – сказала Кира. – На мне уже живого места нет. Вряд ли МВД возместит расходы на одежду.
– МВД твои наряды не потянет, лично компенсирую, – пообещал Самбуров.
Кира улыбнулась. Последнее время Григорий при любом удобном и не очень случае демонстрировал их близость. Можно было бы самодовольно радоваться и удовлетворенно потирать ручки – она осуществила то, о чем мечтала сотня пассий до нее. Независимый, циничный сердцеед и бабник Григорий Самбуров признавал существование женщины рядом, обозначал наличие у него пары. Но у Киры почему-то бежали от этого мурашки по коже. Причина ее настороженности скрывалась совсем в другом. Она пока не готова была об этом думать.
Роман восторженно обвел дом взглядом, с сожалением поджал губы. Заметив, что Кира проследила за его взглядом, спросил, близко к ней наклоняясь и совсем шепотом:
– Вы же не считаете, что ради этого дома я мог убить Монголина?
Кира покачала головой.
– Нет. Вы не убийца, Роман Иванович. Хотя, согласно исследованию Татьяны Николаевны, вы подходите под составленный ею портрет – у вас татуировка на левой руке. Только дом вам этот не очень… – Кира подумала, раскачиваясь на пятках вперед-назад. – Этот дом вам не пригодится. Уже не пригодится. Думаю, вы собираетесь покинуть Крым, хотя вам здесь очень нравится и вы считаете полуостров домом, родиной и лучшим местом на земле. Но ваш отъезд – вопрос решенный. Москва? Питер? Рост по карьерной лестнице?
У Мотухнова так округлились глаза, что Кира усмехнулась. Она попала в точку.
– Вы мысли читаете? Этого в Управлении никто еще не знает. Даже с Семеновым разговора не было!
– У вас взгляд человека, который прощается с чем-то родным и любимым. Вы долго смотрите на горы, на море, дышите глубоко, полной грудью и потом вздыхаете. – Кира наблюдала за Романом, тот не скрывал удивления. – А еще вы игнорируете указания начальства, слегка не подчиняетесь и частенько открыто выражаете недовольство. Значит, явно собрались увольняться.
Дверь вдруг открылась, из темного проема выглянула женщина:
– Вы из полиции, что ли?
После секундного замешательства ей предъявили две корочки.
– Я чуть полицию-то и не вызвала, – затараторила женщина, сторонясь и пропуская людей в гостиную. – Слушаю, на крыльце топчется кто-то… а открыть боязно. Вас вон как много. А Антона Алексеевича
