раньше таких потребностей в моей практике не возникало. Я подробно обрисовал неутешительные итоги расследования, по сути, расписался в своей беспомощности. Но встретил на удивление теплый и заинтересованный прием.
Профилограф-профилометр?! Скажу честно, о такой диковинке я и не слышал. Оказывается, появился новый прибор у криминалистов-исследователей, вот и решили мои коллеги применить его в нашем безнадежном деле. Профилограф вычертил рельеф царапин на стволах осинок, в результате было определено, что на некоторых из них они оставлены при воздействии силы в одном направлении, а на других — в обратном. Эксперты захотели отправиться на место происшествия. Спиленные деревца были расставлены по своим местам, и начались измерения с учетом механизма образования царапин: при движении автомобиля к поляне и обратно, что позволило сделать бесспорный вывод о его марке. Это был «ГАЗ-51».
«Но почему же нет следов краски?» — засомневался я, получив заключение. На это эксперты ответить не могли. Они ведь тоже не боги. Они гарантировали только одно: следы на деревцах оставлены автомобилем определенной марки. Этот вывод был основан на точнейших измерениях.
Дальше обязан думать следователь. И я думал, долго думал, пока не возникла совсем простая мысль...
Найти в районе «ГАЗ-51» с неокрашенными бортами было делом нескольких часов. И вот водитель передо мной, запирался он недолго, настолько неожиданным, ошеломляющим был для него вызов к следователю. Испуганно поглядывая на меня, Гликов начал рассказывать о совершенном преступлении, перечисляя тех, кто втянул его в это дело.
Машина с красным крестом промчалась по улицам просыпающегося города и резко затормозила около небольшого, сколоченного на скорую руку домика, рядом с которым стоял добротный сруб. Из домика вышла пожилая женщина в черном платке.
— Где больной? — спросил ее врач.
— Здесь, здесь! — замахал рукой появившийся вслед за женщиной высокий тощий старик.
На деревянном топчане лежал без сознания парень лет двадцати двух. Лицо у него было землистого цвета. Защитная гимнастерка и такие же брюки вымазаны в земле. Порой он стонал. Наклонившись к нему, врач ощутил запах спиртного.
В комнату заглянул шофер «скорой» и вопросительно посмотрел на врача.
— Носилки, — скомандовал врач.
Парня осторожно уложили на носилки и понесли к машине.
— Только не тряси, — предупредил врач шофера.
Машина плавно тронулась с места.
Два дня спустя прокурор района Тельцов внимательно слушал своего помощника, который докладывал ему о результатах проверки, проведенной по факту смерти Сергея Черепанова:
— Установлено: Черепанов Сергей Геннадьевич был знакомым супругов Добыш Адама Павловича и Марии Михайловны, которые строили дом на улице Чернышевского. Тринадцатого августа Черепанов приехал к ним на велосипеде помочь в работе. Кроме него и супругов Добыш в постройке участвовали брат и сестра хозяина, брат и мать хозяйки.
— Вы уже со всеми побеседовали? — спросил прокурор.
— Да, я опросил их всех.
— Хорошо, продолжайте.
— Вечером, после работы, все вместе выпили четыре бутылки перцовой настойки. Хозяин лег спать, а гости стали расходиться. Первыми ушли брат и сестра Адама Добыша, затем мать Марии Добыш, последними уехали на велосипедах потерпевший и брат хозяйки. Четырнадцатого августа в четыре часа утра Мария Добыш услышала лай собаки и разбудила мужа. Примерно в шести метрах от двери они увидели лежащего рядом с велосипедом Черепанова. Он был без сознания. Супруги затащили его в помещение и вызвали «скорую помощь». Вскоре он был доставлен в больницу, где, несмотря на принятые меры, в семнадцать часов того же дня, не приходя в сознание, скончался. Из истории болезни и из беседы с врачом можно сделать вывод, что Черепанов умер от отравления алкоголем. Я считаю, что обстоятельства гибели Черепанова совершенно ясны и надо подготовить постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.
— А какое заключение дал судебно-медицинский эксперт о причинах смерти?
— Заключения пока нет, оно будет через несколько часов.
— Окончательное решение примем после его получения, — сказал прокурор.
ИНТРОСКОПИЯ
— Итак, вы утверждаете, что обнаруженные у вас при обыске ценности достались вам в наследство от умерших родителей? — спросил я сидящего напротив меня толстого лысого человека.
Тот с придыханием ответил:
— Да, это так, гражданин следователь.
— Однако установлено, что наследства вы не получали. Вот этот документ доказывает, что родители ваши живы. Можете посмотреть его.
Прочитав документ, толстяк побледнел, лоб его покрылся обильной испариной.
— Что вы теперь скажете? — поинтересовался я у него.
— Я все расскажу, гражданин следователь. Только дайте подумать.
Теперь я не сомневался, что на следующем допросе обвиняемый расскажет правду. Расследование дела о крупном хищении в системе райпотребсоюза подходило к концу. Была проведена большая работа, допрошены десятки свидетелей, собрано много доказательств преступления, но, несмотря на это, организатор группы расхитителей Аликин запирался. Теперь все его объяснения опровергнуты. «Он, конечно, поймет, что может облегчить свою участь только правдивыми показаниями», — думал я, глядя вслед Аликину, выходящему из кабинета с конвоиром...
Меня вызвал прокурор.
— На первый взгляд это дело казалось очень простым: человек умер от алкогольного отравления, — начал Тельцов. — Но при вскрытии трупа Черепанова установили, что смерть наступила от серьезной травмы черепа, вызвавшей кровоизлияние в мозг. Опьянение же способствовало смерти. Не исключено, что Черепанов получил травму, упав в пьяном виде с велосипеда, а затем добрался до дома Добышей, где и потерял сознание. Проведите расследование и установите обстоятельства смерти.
— Хорошо.
— Как идет дело Аликина и других?
— Через пару недель закончу.
— Хорошо, идите.
Итак, мне предстояло установить обстоятельства смерти Черепанова. Я сразу начал разрабатывать версии. Ранение нанесено неизвестными лицами с целью ограбления. Но тогда что помешало преступникам забрать вещи жертвы? Ранение нанес кто-либо из присутствующих при постройке дома во время выпивки или после нее. Не исключено, что Черепанов получил травму в момент работы при постройке дома, но Добыши и их родственники боятся об этом сказать. Надо подробнее допросить их, а также соседей и родителей погибшего, выяснить, не враждовал ли Черепанов с кем-нибудь.
Однако допросы ничего не прояснили. С Добышами вообще поговорить не удалось: их не было дома. Оставив соседям для них повестки с вызовом в прокуратуру, я отправился к судебно-медицинскому эксперту, производившему исследование трупа погибшего.
Пожилая женщина-врач встретила меня любезно:
— По делу Черепанова?
— Да. Меня интересует несколько вопросов, — сказал я, присаживаясь. — Прежде всего: мог ли Черепанов с полученным повреждением двигаться и звать на помощь?
— Это исключено, — уверенно ответила врач.
— А мог ли он
