«Направляю вам при этом представленные народным комиссаром Военно-Морского Флота, судостроительной промышленности и вооружений следующие проекты:
1. Список заказов в счет хозяйственного соглашения с Германией, реализуемых для НКВ.
2. Список заказов в счет хозяйственного соглашения с Германией, реализуемых для НКСП.
3. Список заказов в счет хозяйственного соглашения с Германией, реализуемых для НКВМФ.
4. Список заказов в счет хозяйственного соглашения с Германией, реализуемых для Наркомата электропромышленности.
5. Положение о контрольно-приемном аппарате по реализации заказов в счет хозяйственного соглашения с Германией.
Считаю эти предложения приемлемыми и прошу их утвердить»[258].
Странный документ. Еще большее недоумение вызывает список того, что именно и в каком количестве заказал Народный комиссариат вооружений.
В тот период в Красной Армии шло активное перевооружение. При этом основной упор делался на организацию собственного массового производства военной техники, а не на закупку ее за рубежом, тем более у потенциального противника. Даже если допустить мысль о том, что Сталин и Гитлер были партнерами, которые договорились о разделе Европы, то все равно объемы поставок были явно недостаточными, чтобы удовлетворить потребности Красной Армии. Вот если бы на территории Германии было налажено массовое производство, как это было в 20-е годы в Советском Союзе, то это было бы понятно.
Обычно минимальные закупки делают только в двух случаях. Для апробации и совместимости с уже имеющейся техникой или организации собственного производства с учетом достоинств и недостатков представленного образца. Собственно, для этих целей и закупались отдельные экземпляры. В дальнейшем планировалась организация их массового производства на территории Советского Союза. Ведь германская промышленность была перегружена собственными военными заказами. Даже, если бы СССР присоединился к союзу Германии, Италии и Японии в качестве четвертого полноправного участника, то производство пришлось бы организовывать на собственных заводах.
Косвенно эту версию подтверждают отдельные пункты «Положения о контрольно-приемном аппарате по реализации заказов в счет хозяйственного соглашения с Германией». Процитируем лишь некоторые из них:
«1. Для выполнения решения правительства №138сс о порядке реализации заказов в счет хозяйственного соглашения с Германией создается Контрольно-приемный аппарат (КПА) НКВМФ и конструкторское бюро (КБ) НКСП и НКВ в Германии, возглавляемое старшим уполномоченным НКВМФ.
8. Все принятые материалы старший уполномоченный через соответствующие наркоматы направляет в конструкторские бюро СССР, где они переводятся, размножаются и рассылаются заинтересованным наркоматам, сообщая об этом в ОВЗ (отдел военных заказов. — Прим. авт.) НКВМФ.
9. Уполномоченные АУ (артиллерийское управление. — Прим. авт.), а также старшие приемщики КБ и ЦУ ВМФ несут полную ответственность за комплектность проектного материала, чертежей, технических условий и сертификатов по своей отрасли»[259].
Само внедрение немецких технологий могло быть реализовано по следующей схеме. Вся полученная документация переводилась на русский язык с учетом отечественной специфики. Например, единицы измерения — миллиметры, а не дюймы. Затем документация попадала в соответствующие наркоматы, а там уже определяли, какой завод может освоить выпуск того или иного узла или сборку готового изделия. Тем более, для этого имелось достаточное количество квалифицированных кадров, необходимое оборудование и инструменты. Об этом в Советском Союзе «позаботились» заранее (более подробно об этом в главе 17).
Таким образом, Германия продолжала делиться с Советским Союзом своими военно-техническими секретами. Не следует забывать, что обескровленная сталинскими репрессиями советская разведка продолжала работать по линии «X» в этой стране и любой ценой пыталась получить максимум информации. Аналогичные попытки предпринимала и немецкая разведка в отношении СССР. Странная получается картина. С одной стороны, дружба, а с другой — взаимное недоверие. Причина этого легко объяснима.
В мире бушует пожар второй мировой войны. И. В. Сталин рассматривает Германию в качестве вероятного агрессора или объекта захвата. Аналогичная точка зрения и у А. Гитлера. Все боевые действия в Европе — всего лишь подготовка к финальной схватке двух режимов. И тут один из противников просит другого разработать оружие, которое он будет использовать против «конструктора». И самое интересное, что потенциальная жертва соглашается. Причина?
Если Советский Союз остро нуждался в новых технологиях, то Германия — в сырье: зерно, уголь, цветные металлы, лес и т. п. Без них страна не могла воевать. Именно это и заставило Германию продавать свои технологии потенциальному противнику. Если предположить, что нападение 22 июня — лишь упреждающий удар для защиты от Красной Армии, то выбор покупателя секретных технологий был оптимальным. Кто еще, кроме США или Канады, мог реально предложить сырье в необходимом объеме? Понятно, что эти державы не согласились бы на такой обмен.
Хозяйственное соглашение между СССР и Германией, на которое ссылаются авторы документов, было подписано 11 февраля 1940 года. Этому событию предшествовал обмен письмами между В. М. Молотовым и И. фон Риббентропом 28 сентября 1939 года о развитии экономических отношений между СССР и Германией. При заключении соглашения Советский Союз придавал особое значение немецким поставкам промышленного оборудования и военных материалов. Этот вопрос с 1939 года находился под постоянным контролем самого И. В. Сталина.
Еще до момента согласия немецкой стороны на советские требования оборонные наркоматы должны были срочно составить «…список абсолютно необходимых станков и другого вида оборудования, могущих быть заказанными по германскому кредиту. Учесть при этом требования турбостроительных и химических заводов». (Из решения Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 января 1939 года, п. 137). А 4 сентября 1939 года Политбюро ЦК ВКП(б) направило авторитетные комиссии для определения возможностей советских заводов. Ровно через месяц был подготовлен список, включавший более 500 позиций[260].
Утверждать о том, что Советский Союз в полном объеме получил заказанное оборудование и материалы — не совсем верно. На протяжении всего периода действия соглашения наблюдался торговый дисбаланс. Стоимость поставляемого сырья значительно превысила отпускную цену оборудования и материалов. Несколько раз СССР был готова приостановить поставки, в первую очередь зерна. А на тот момент это был единственный крупный внешний источник.
Причин, по которым немецкая сторона не полностью выполняла взятые на себя обязательства, было несколько. Основные из них:
— нежелание Германии вооружать потенциального противника. Только реальная угроза голода заставила эту страну содействовать модернизации вооружения Советского Союза;
— загруженность заводов собственными военными заказами. А использование производственных мощностей расположенных на территории оккупированных стран, не всегда было возможным;
— активное использование приемов из арсенала промышленного шпионажа. Не следует забывать, что НКВМФ в 1940 году обзавелся собственной разведкой. Сотрудники этого подразделения вместе с коллегами из НКВД и ГРУ активно участвовали в добыче чужих технологических секретов. И порой совершенно случайно всплывали 'занимательные истории.
Например, во время беседы наркома внешней торговли СССР А. И. Микояна с зав. сектором восточноевропейских стран отдела экономической политики МИД Германии К. Шнурре 2 сентября 1940 года выяснилось, что «отказ советской стороны от покупки проекта линкора „Бисмарк“ и проекта эсминца с 15-см артиллерией вызвал в Берлине большой шум». Дело в том, что «германская сторона предоставила (возможность. — Прим. авт.) подробно ознакомиться и вникнуть во все тайны производства военного корабля типа «Бисмарк». По поводу покупки проекта линкора разговоры шли в течение нескольких месяцев, и после всего этого был объявлен отказ ввиду высокой цены, хотя цена была известна советской стороне давно»[261].
Хотя говорить о том, что программа в сфере отечественного судостроения не выполнялась, — нельзя. В конце 1939 года СССР купила у Германии крейсер «Люцов», вернее корпус без вооружения и механизмов. Весной 1940 года немецкий буксир доставил покупку в Ленинград. Чуть позднее прибыла группа из 70 немецких инженеров и механиков во главе с контр-адмиралом Фейге, которая и должна была выполнить все необходимые работы по его укомплектованию. Свою задачу она выполнить не успела — началась война[262].
