бандитов, что не готовы они оказались к тому, что я с лучницей хорошо знаком и успел о чем-то договориться.
Я же только что сдал ее промах всей банде, однако, что-то поменять прямо сейчас мозгов у бандитов не хватает.
Они жаждут мести всем своим сознанием, стараясь при этом выглядеть еще страшнее, чем на самом деле.
Зато, ее приятели и сестра поняли уже, что ее смерть теперь после моей идет, если бандиты узнают, кто первого разбойника подстрелил. Наверняка, она уже про этот несчастный случай им рассказала, что это ее стрела торчит в теле Тобола.
Я подхожу к ближнему шалашу, закидываю туда свой тюк и копье, а подвернувшемуся крестьянину приказываю смотреть за моим добром. Ошарашенно глядя на мое уверенное лицо, он машинально кивает головой.
Потом разворачиваюсь и наблюдая, как Хоб оставляет один из кинжалов своему последнему помощнику из бывалых и снимает верхнюю рубаху.
Да он как вековой дуб, весь перевитый мышцами, с огромной грудной клеткой и толстенными руками. На такого даже смотреть страшно, поэтому бывшие городские бандиты решили не отказываться от схватки на кулаках, ожидая интересное зрелище. Как их заслуженный предводитель парой ударов вышибет дух из заезжего чужака-хвастуна.
А потом начнется веселье, с долгой и сладкой местью для посмевшего тронуть кого-то из членов банды.
— Ну, начали! — кричит его помощник, выскакивая из очерченного круга.
Хоб сразу пошел по кругу вправо от себя, однако, я оказываться спиной к его ухарям не собираюсь, поэтому иду туда же. Вскоре мы встречаемся на краю площадки лицом к лицу, горбун резко прыгает на меня, драка на жизнь или смерть начинается.
Глава 12
Прыжок у Хоба получился очень резкий и быстрый, прямо, как у краба. Единственно из неправильного, что он делает, это то, что одна рука как гидравлическим манипулятором вцепилась мне в жилетку покойного Тобола и потащила меня к себе, а вторая прямо так медленно стала отодвигаться назад с тем, чтобы с силой немеряной похожим на пень кулаком мне засветить по лицу.
Такие брутальные средневековые единоборства, когда все грузят друг другу по самому максимуму, а все удары отбивают лбом, в лучшем случае.
Это он зря стал выделываться на публику, впрочем, и так ему ничего бы не помогло. Кроме удара сзади, конечно, если бы только со спины ко мне смог подобраться незаметно. Но, не в этот раз.
Сильно могучий Хоб смело полез в рукопашную, сблизился со мной и этим очень помог, ведь я должен, как минимум, изобразить хоть какой-то удар по нему самому для полной достоверности.
Я коротко приложился кулаком по виску повернутой в сторону бьющей руки головы горбуна.
И удар оказался суровым, если бы не побоялся тупо кисть сломать или успел бы найти и использовать кастет, мог бы висок пробить, однако, я не на физическую силу удара сейчас упор делаю.
Выглядим мощным и резким ударом — больше мне и не требуется для тренировки основного умения.
Сильный ментальный удар по сознанию Хоба переформатировал ему все мозги в какую-то другую консистенцию.
Совсем не такую агрессивную, возможно, он просто стал безобидным дурачком в этот момент.
Хоб молча уткнулся лицом мне в грудь, манипулятор левой руки на жилетке постепенно разжался, тогда я увесистым пинком в грудь отправил его тушу полежать прямо в середине круга.
— Да, силенки прибыло заметно, килограммов сто двадцать могучей плоти отлетело от меня на три метра, — заметил я про себя.
В принципе, свою силу я проверил еще в пути простым и доступным мне способом. Залез под козла и смог оторвать его тушу от земли, ментально заставляя его не брыкаться в этот неприятный для него момент. Поэтому с большим основанием рассчитываю на свои новые характеристики СИЛЫ.
Сразу наступила потрясенная тишина, замолкли голоса в поддержку вожака банды. Остальные бандиты не верят своим глазам, Ксита, с открытым сексуально ротиком, даже натянутый лук опустила, тоже не ожидая такой скорой развязки.
И опытные наемники остановились в этот момент, рассматривая изо всех сил упавшего ничком Хоба.
Чтобы так с одного короткого удара по голове вырубить горбуна, ну, это очень сильным нужно быть, просто феноменально могучим.
Я выгляжу здорово уверенным в себе и жестким мужиком, прошел в одиночку земли зверолюдов, только, Хоб все равно производит, то есть, производил гораздо более сильное впечатление.
Однако, главарь молча валяется на грязной земле и не пробует подняться, вообще больше никак себя не проявляет как личность и боец. В общем, мстить совсем не спешит и этим страшно расстраивает своих болельщиков.
Молчание затянулось на двадцать секунд, когда наконец следующий по уровню авторитета, вероятный преемник вожака широкоплечий бандит с кривым шрамом через все лицо выхватил нож того же самого Хоба из-за своего пояса и, больше не мудрствую лукаво, открыто бросился мстить за своего предводителя.
За ним и все остальные бандиты создали кучу из бегущих ко мне мужиков.
Бандит первым получил по мозгам, чтобы меньше размахивал опасным предметом, тоже повалился на меня, потом он завалился от моего встречного удара под ноги своим приспешникам.
Тут один за другим щелкнули два лука, площадка расцвела от разных стонов, криков и цветастых выражений, которыми подстреленные в спины бандиты крестят своих обидчиц.
Похоже, что заметив клонящуюся в мою сторону победу, лучницы быстро сориентировались и сделали своевременный выбор в пользу будущего триумфатора-победителя. Если уж непобедимый Хоб замертво полег от моей плюхи, значит, у всех остальных бандитов шансов вообще нет.
Ну и правильно, что симпатичные женщины быстро осознали, чья берет и выступили на моей стороне. Да и товарищи их бывалые спешат ко мне на помощь, которая мне уже и не требуется.
Впрочем, уверен, что лучницы давно уже мечтали пристрелить пару или сразу всех бандитов особо мучительным способом. Не может быть такого, чтобы грязные намеки и постоянное хамство очень противных отморозков не выводили их каждый день из себя.
Оставшиеся на ногах двое молодых бандюков повели себя по-разному.
Один кинулся ко мне, нарвался на ментальный и обычный удары, второй попробовал убежать, понимая, что все сложилось против них сейчас.
И что пришло время спасать свою жизнь, раз старшие товарищи больше не могут ни наказать за проявленную трусость, ни похвалить за стойкость и фанатичную преданность банде.
Снова щелкнул лук и завывший от боли паренек завалился недалеко от спасительных кустов со стрелой в боку.
— Это правильно! Что не дала убежать! — показываю я большой палец Ксите.
Крестьяне так и не успели понять, что произошло
