Майк подвинул бумагу и ручки к краю стола. Роб смотрел на эти невинные предметы, как будто его просили подписать собственный смертный приговор. Джей Дот взял ручку и принялся крутить ее в пальцах, так что она начала выстукивать на столе какой-то ритм.
— Ни один из нас отсюда не выйдет, пока у меня в руках не окажутся ваши подписанные признания, — повторил Майк. — Я буду сидеть здесь и смотреть, как вы будете писать, хотя то, что вы сделали, не поддается описанию. Последствия ваших действий будут самыми серьезными.
Джей Дот разгладил перед собой лист бумаги. Роб по-прежнему не шевельнулся и не произнес ни слова.
— И вот что хотел бы знать лично я. — С этими словами Майк наклонился к ним поближе. — Почему?
Джей Дот подтянул плечи кушам, изображая недоумение. Роб, паренек, которого Майк раньше глубоко уважал, медленно наклонился вперед и прижался лбом к полированной крышке стола.
Нервы у Майка по-прежнему были на пределе, хотя прошло уже больше часа с тех пор, как он запер признания мальчишек в сейф. Сначала он прочитал эти документы. Признание Джей Дота носило оборонительный характер. Он настаивал на том, что идея всего мероприятия принадлежала девчонке, что она их преследовала, что она уже была пьяна, когда в первый раз подошла к Джей Доту на танцах. Он не находил своей вины ни в чем.
Признание Роба было кратким, но он не защищался, и оно напоминало полицейский отчет. Он точно указал количество выпитого спиртного и место, где он его пил, написал, в котором часу они ушли с танцев, приблизительно сколько времени они провели в той комнате и какой вид секса он практиковал с этой девочкой. Он не пытался обвинять девочку или кого-нибудь еще. Он подписал документ: РобертЛейхт, 06.[18] Майк был убежден, что он это сделал рефлекторно, а не из желания надерзить. Роб не мог не понимать, что он не закончит школу в этом году.
Заперев документы в сейфе, Майк еще долго сидел за столом. Хотя в беседе с парнями он и позволил праведному гневу вырваться наружу, сейчас он чувствовал только панический ужас. Будущее Джей Дота его не волновало.
Чем скорее он покинет школу, тем лучше. Но Роб до этого инцидента был украшением школы, как в учебе, так и в спорте. Заблаговременное зачисление Роба в Браун заметно подняло престиж школы. Майк не был близко знаком с Робом, но то, что он о нем знал, его восхищало. Роб будет исключен, а его приглашение в Браун аннулируется, и что же он тогда станет делать? Один час безответственного поведения уничтожил такие блестящие перспективы! И все ради чего?
А Сайлас… Мысль о нем была невыносима. Ему так хотелось удалить Сайласа с этой видеозаписи. Если бы оператор (это был он или она?) не снял его лицо! Но Сайлас был там. Он тоже виновен. Последствия ожидаются очень тяжелые. Его также придется исключить. Его отношениям с Ноэль, если только они вообще пережили минувшую субботу, придет конец. А еще Майк и представить себе не мог, как Сайлас сможет оставаться под одной крышей с Анной и Оуэном. Майк опять подумал, что он должен позвонить Анне, причем как можно скорее.
Майк развернулся вместе со своим офисным стулом и уставился в окно. Он вспоминал проведенные в Авери годы, всех студентов, окончивших за это время школу. Ему приходилось иметь дело с множеством дисциплинарных проблем, но он еще ни разу не сталкивался с чем-либо подобным. Он думал о Сайласе, Робе и Джей Доте. Он думал об Анне и Мэг, и еще об Оуэне. Майк не написал свое признание, но знал, что тоже заслуживает наказания. Он был виноват, несмотря на то что его вина была косвенной.
Лаура
В среду утром моя соседка ушла очень рано. Когда она вернулась, на ней лица не было. Она закрыла дверь, но не попросила меня выйти. Я делала уроки. Честное слово, в ее присутствии я иногда сама себе казалась пустым местом. Она вела себя так, как будто в комнате, кроме нее, никого нет.
Первый звонок она сделала какой-то подруге, а может, другу. Я не обратила внимания на этот разговор, потому что моя соседка делала это постоянно — звонила кому-нибудь, когда я была в комнате, да к тому же занималась. Но я к этому привыкла. Кажется, мое внимание привлекли слова «Как кассета попала к директору?» Я думала, она подразумевает какую-то музыкальную запись, хотя в ее голосе звучали нотки отчаяния. А потом она сказала: «О господи, родители меня убьют!» Я обернулась и посмотрела на нее. Готова поклясться, она смотрела на меня в упор, но я совершенно точно знаю, что она меня не видела. Она видела человека, с которым разговаривала по телефону. Или же она представляла себе, как разозлятся ее родители. Я не могла понять, что она имеет в виду, и начала прислушиваться. После этого она сказала: «Что мне делать?» и «Ты так думаешь?»
Она разговаривала минут десять, по большей части слушая своего собеседника. Иногда она произносила что-нибудь вроде «О боже, ты так считаешь?». Еще я помню фразы «Кстати, как называется этот наркотик?» и «Если это не сработает, мне конец».
Я и представить себе не могла, что все это означает. Когда она захлопнула телефон, я обернулась к ней.
— У тебя все нормально? — поинтересовалась я.
Она опять открыла телефон и набрала какой-то номер
— Что? — переспросила она.
Я повторила вопрос. Но в это время человек, которому она звонила, ответил на звонок. Моя соседка мгновенно начала плакать. Я была в шоке. Она рыдала. Если это была игра, то она потрясающая актриса. Она с трудом выговаривала слова, всхлипывала, и икала, и все такое. Она склонилась над телефоном, как будто у нее болел живот.
— Мам, — выдавила она сквозь рыдания, — меня изнасиловали.
Я была потрясена. Мне никогда не приходилось сталкиваться с реальным изнасилованием. Я сидела и смотрела на нее, открыв рот. Кто-то постучал в нашу дверь, и соседка отчаянно замахала рукой, показывая, чтобы я поскорее отделалась от того, кто стоял за дверью. Я подошла к двери и сказала своей подруге Кэти, что я разговариваю по телефону с мамой и что я зайду к ней, как только освобожусь. Я вернулась и села на кровать, не в силах отвести глаз от своей соседки.
Она начала рассказывать маме о том, что ее изнасиловали трое парней-старшеклассников. Это случилось в субботу вечером. Она боялась об этом кому-нибудь говорить и не ходила к врачу, поскольку не знала, что это так важно. Нет, она не собирается идти к врачу. Нет, она не знает этих парней. Они все вместе на нее набросились. И вот еще что. Возможно, это сняли на кассету.
Визг ее матери я слышала через всю комнату.
— Я не знала, что это снимают, — рыдала соседка. Они меня чем-то накачали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
