Читаем без скачивания Королевский сорняк - Татьяна Гармаш-Роффе

Тоня уже плохо соображала. С точки зрения Кирилла, все было нормально, и вообще это она обидела его, хорошего мальчика… Вот ведь как удивительно смотрят люди на одну и ту же ситуацию! Она приняла его чуть ли не за опасного маньяка, а перед ней сидит обиженный ребенок со своей упрямой логикой, даже не лишенной стройности…

…Она никак не могла решить, каков итог этого разговора. Все выяснилось – или нет? Все теперь нормально – или нет? Все будет по-прежнему – или нет?

И вдруг Кирилл сел рядом с ней, наклонился, потерся об ее щеку щекой и, чуть коснувшись губами мочки уха, проговорил:

– Давай забудем все это, как кошмарный сон, а? У меня нервы измотаны, как мочало… Я не в себе был… Обижался на всех, на все, на тебя… Мне казалась, что ты несправедлива ко мне… Мальчишество, конечно. Глупо, ужасно глупо… Ты меня простишь?

И Тоня, не сказав ни слова, просто подставила ему губы.

…На работе у Тони все складывалось лучше и лучше. Соперничество поутихло – Тоня оказалась рецензентом деликатным. Она никогда не «рубила» чужие идеи и тексты, но подсказывала направление, в котором надо их доработать. В результате в их отделе воцарилась почти полная идиллия, а начальник не уставал ее нахваливать.

Счастливо начавшееся утро продолжалось лучезарным днем. Давно у нее не было такого великолепного настроения, давно она так не сияла глазами и улыбкой, давно ей не делали столько комплиментов, как сегодня.

В упоении, она позвонила Александре, улучив момент, когда никто не мог ее слышать.

– Все прояснилось, – заверила она, пересказав в двух словах объяснения Кирилла, – все встало на свои места! Я вам потом объясню поподробнее, при встрече, а пока что передайте, пожалуйста, Алексею, что больше ничего не нужно разузнавать! Скажите, что я очень-очень ему признательна за желание помочь, но помощь уже не нужна. У нас все отлично!

Александра не сразу ответила. И Тоня испугалась, что сейчас снова вернутся подозрения, сомнения, страхи. У нее даже противно зазвенело в голове от этой мысли.

– Передам, конечно. Очень рада за тебя, Антоненок.

В голосе Александры слышалось сомнение, но Тоня была благодарна, что журналистка не стала им делиться. Тоня была счастлива, счастлива, счастлива! И ничто не имело права помешать этому счастью.

Алексей Кисанов, узнав о звонке Тони, лишь пожал плечами:

– Тем лучше. У меня и так дел невпроворот. Но я все же приставлю Ванюшку в этой истории покопаться. Нечисто в ней что-то. Хорошо, если только краденые машины…

…Две недели пролетели на одном дыхании. Сказка не просто вернулась, а стала, кажется, еще прекрасней. А на их исходе Кирилл вернулся к разговору об острых ощущениях. В самый разгар любовных ласк, когда Тоня уже не знала, как еще излить свою нежность и страсть, он нашептывал ей о новых возможностях утолить их жажду друг друга, о неизведанном опыте, расширяющем границы чувственности…

И Тоня, холодея, чувствовала, как слабеет ее сопротивление…

Она не знала точно, как сформулировать свое отношение к происходящему и происшедшему. За каких-то неполных восемь месяцев многое, очень многое изменилось не только в ее жизни, но и в ее взглядах. Может быть, самым большим открытием и потрясением за все это время стала для нее мысль Кирилла о том, что за ее добротой стоит на самом деле трусость и малодушие, неумение дать отпор. Как многие добрые от природы люди, Тоня слепо считала свою доброту достоинством, но никогда раньше не пыталась осмыслить ее суть.

Однако после тех слов Кирилла она не на шутку задумалась. Она стала наблюдать за собой и увидела со всей ясностью, что далеко не всегда она готова прощать, что далеко не всегда она действительно жалеет своих обидчиков, как ей казалось раньше. Нет, она часто злилась и возмущалась, осуждала и негодовала… И не умела при этом отказать!

Иными словами, Кирилл был прав. Она оказалась просто малодушной трусихой. Она не умела сказать «нет», она не умела поставить на место тех, кто слишком бесцеремонно обращался с ней, – она уступала, и вовсе не от доброты, которой она раньше так гордилась…

Не столько осмысливая, сколько подсознательно переживая это мировоззренческое открытие, Тоня поняла: доброта должна стать принципом. Не слабостью, не одноклеточной реакцией врожденной покладистости, а осознанным волеизъявлением.

Но и с этим все было крайне не просто. Нужно было научиться отличать, где ее ведет слабость, а где новорожденный принцип. Ведь уступить было легче и проще, чем проявлять твердость и противостоять!

Вот и сейчас, когда Кирилл вернулся, так хотелось все забыть и простить! Но Тоня уже знала, что прощать можно только тогда, когда ничего не забыла. Когда не спрятала голову под крыло, а, видя во всей ясности произошедшие события, понимая их для себя обидность, сознательно решаешь, простить или нет.

В свете этих размышлений она долго и тщательно анализировала свои чувства к Кириллу. Она пыталась отделить страсть от чисто человеческой привязанности, найти точные определения разным граням любви, очертить пределы своего нравственного долга по отношению к любимому мужчине и пределы своей свободы и независимости. Она совершала математические действия умножения и деления между собственным удовольствием и самопожертвованием, пыталась определить меру взаимности, чтобы решить, стоит ли она знака равенства…

В результате этих трудных, даже мучительных умственных упражнений новорожденного философа Тоня сделала для себя вывод, который, пожалуй, не стоил стольких мук: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

Откуда прямым образом следовало, что нужно уметь принимать близких людей такими, как они есть. К чему, впрочем, имелось важное, выстраданное дополнение: и учить их принимать нас такими, как мы есть.

Мера соотношения между двумя постулатами ей была пока неизвестна. И потому Тоня, с мужеством первоиспытателя, решила уступить наконец Кириллу в его пристрастиях к сексуальному разнообразию, но пока на чуточку: она согласилась на это посмотреть.

Глава 22

– Сашенька, у меня тревожные новости, – сказал Алексей за ужином на тесноватой кухоньке Александры.

Она давно подумывала сменить жилье, но никак не решался очень сложный вопрос: съехаться с Алешей или не съехаться? С одной стороны, каждый из них жил отдельной напряженной жизнью, что в совместном быту могло бы стать раздражающим фактором. С другой стороны, хотелось жить попросторней и при этом вместе. С третьей стороны, каждый дорожил своей независимостью, но с четвертой, – жизнь на два дома была очень утомительной, а с пятой…

В общем, пока что она продолжала жить в своей однокомнатной квартире на проспекте Мира, и ужинали они на ее тесноватой кухоньке, – зато ужин всегда был вкусным, вино изысканным, а в компании друг друга – уютно.

За ужином они избегали обсуждать дела, но Александра уже поставила на стол вазу с фруктами, что Алексей воспринял как зеленый свет.

– Во-первых, Ваня разыскал «дядю Петю», у которого Кирилл снимал комнату в Туле. Он отправился на недельку в дом отдыха, вишь ты. И, коль скоро мужичок ко вранью совершенно неприспособлен, то абсолютно ясно, что ему это приятное пребывание некто оплатил. Ваня, однако, до «некто» добраться не сумел: увяз с головой в разных «сват», «кум», «деверь» и «евойная сестра». Во-вторых, мужичок легко рассказал о своем комнатосъемщике. Видимо, хоть его и услали на время Тониного визита, но никаких инструкций не дали на случай иных любопытствующих, вроде Вани. А вот теперь самое главное…

Кис выдержал легкую паузу.

– Кирилл Богданов, расчудесный Тонин принц, – является актером Тульского театра драмы. Вернее, был им, пока жил в Туле. Уволился он оттуда на пару недель раньше, чем явился к Тоне в магазин. Как ты понимаешь, нищий актер не мог приехать в Москву и в две недели сделаться бизнесменом и богачом. Ваня навел справки в театре: актерская зарплата оставляет желать лучшего.

– Ну не банк же он ограбил? – Александра, которую давно одолевали самые недобрые предчувствия, немедленно напряглась.

– Разумеется, нет. Иначе бы он прятался, а его бы искали. Я узнал у ребят на Петровке: Кирилл в розыске не числится.

– А что же тогда? Наследство?

– Маловероятно. Оно досталось бы и матери, и сестре Кирилла. Не знаю, как мать, а сестра его явно не шикует. Кроме того, формальности при получения наследства занимают столько времени, что вряд ли Кирилл сумел бы в такие рекордные сроки его получить, снять квартиру, обзавестись дорогими вещами, включая видеопросмотр и прослушку.

– Тогда что?

– Полагаю, что его кто-то нанял. Он актер, и его взяли на роль.

– Зачем?!

– Пока непонятно. Но, со всей очевидностью, этот герой-любовник соблазнил Тоню по чьей-то указке. Потому что имидж успешного бизнесмена кто-то должен был спонсировать. Сам Кирилл никак не мог потянуть.