Впрочем, ты парень сообразительный и по всему видать дельный. Так что может быть я вас как-нибудь и познакомлю… если ты все как надо сделаешь…
…И пока, Гок’рат. Давай-ка рассказывай поподробнее все, что с тобой случилось за прошлые годы, а я возможно потом расскажу, что с тобой случится дальше!
История Гок’рата и его племени в общем-то была вполне себе обычной и даже банальной. Конечно с учетом пришествия неведомых врагов-демонов, а не привычной им обыденной жизни.
Жили себе не тужили на берегу моря. Ловили рыбку, строили лодки, плели сети, возились в огородиках. Ходили с караванами на Реку и даже до самого Улота. Иногда, чисто для развлечения дрались с соседями. Все как у пра-пра-прадедушек, на протяжении последней пары-тройки тысяч лет.
А тут эти аиотееки. Налетели, убили всех слабых, ненужных или чересчур смелых. Остальных ограбили, согнали в оикия и заставили себе подчиняться. Потом был долгий поход на север, в холодные пустые и негостеприимные степи.
Несколько драк с тамошними степняками внесли конечно некоторое разнообразие как в унылую скуку движения в никуда, так и в скудное меню Орды. Но было тех драк совсем немного, и изобилия для живущей грабежом Орды они обеспечить конечно не могли.
А живущие надеждой достигнуть краев обетованных аиотееки все гнали и гнали народ дальше на север в ожидании вот-вот появящегося из-за горизонта Щастья и Изобилия.
Голод и лишения быстро озлобили людей — и оуоо, и оикия, и уж конечно забритых, на чью долю выпали самые большие тяжести этого похода. Стоимость человеческой жизни, и так по нонешним временам ценившейся в копейку, слетела вниз, как валюта Зимбабве[6]. Все больше людей добровольно уходили в степь помирать, не желая смиряться с такой поганой жизнью.
…Слухи да разговорчики у костров ходили уже давненько. Про тех самых ирокезов, которые, якобы, научившись всему у своих поработителей, сами скрутили их в бараний рог и забрали все ценное имущество.
Думаю, что рано или поздно подобная байка появились бы и без моей подачи — подвергшиеся таким стрессам и нагрузкам люди сами должны были изобрести себе сладкую сказку, в которую, хотя бы в собственном воображении, можно бы было убежать от тягот подобной жизни. …Но моя была еще и руководством к действию. Тем более, что слухи о некоем отряде, не просто удравшим от аиотееков, но еще и перебившим своих хозяев… а попутно, вроде как, даже и самую лучшую гвардию Самого Большого Босса порешивших, тоже активно передавались от одного лагерного костра забритых к другому.
Вспыхнуло несколько бунтов. Но все они конечно были успешно подавленны аиотееками. Их было больше, они были сильнее и лучше вооружены, а самое главное — лучше организованны.
…Тут-то Гок’рат, как раз после смерти младшего сына, и понял, что «дальше так жить нельзя». До этого он пребывал в некоей прострации. Уж больно круто перевернулись за последний год все его представления о жизни и устройстве мироздания.
Нет конечно. Не то чтобы он ходил как зомби, автоматически переставляя ноги или пережевывая пищу. Просто раньше он плыл по течению, прилагая усилия лишь для того, чтобы увернуться от коряг, торчащих из-под воды камней, и избегая водоворотов. Сиречь пытаясь выжить сам и уберечь родню. Все-таки он когда-то был шаманом племени и чувствовал свою ответственность за своих людей. Особенно после того как аиотееки убили Вождя.
Но вот тут у него появилось прозрение, что река их жизни течет совсем уж в неправильном направлении, и если ничего не предпринять, занесет и его самого, и его родню в Царство Большого Злого Песца. Откуда выхода уже не будет никогда.
…Но! Как сказал кто-то из умных и великих, «Слабый человек плывет по течению. Сильный — против. А умный — туда куда ему надо».
Гок’рат был умным. И героически-истерических телодвижений и поступков делать не стал, и постарался удержать от них остальных соплеменников и соратников по оикия. Вместо этого он сел и хорошенько подумал на темы «Кто виноват… в провалах предыдущих бунтов?» и «Что делать?» (Интеллигент паршивый. Ненавижу таких).
Собственно, долго думать не пришлось. Ошибки предыдущих бунтов были в том, что подвластные каждому отдельному роду и не имеющие связей между собой «забритые», естественно, и бунтовать начинали каждый сам по себе. А аиотееки в подобных ситуациях, мгновенно забывая свои прежние разногласия и разборки, немедленно приходили на помощь и давили бунты с максимальной жестокостью, чтобы навести ужас на остальных потенциальных неслухов.
К тому же, все те бунты возникали внезапно, без предварительной подготовки. Иногда действительно в результате истерики и как выброс накопившегося напряжения или по результату вчерашнего разговора у костра, во время которого, перечислив все свои беды, бедолаги-забритые решали немедленно начать войну со своими обидчиками.
Гок’рат же, подумав, решил действовать иначе. Для начала он внушил правильные идеи своим родичам, потом навел мосты с иноплеменниками, «забритыми» в тот же род аиотееков, что и его племя, убеждая их не торопиться, а следовать плану. А там уже и до переговоров с забритыми других родов-отрядов дело дошло. Благо, они частенько встречались когда пасли скот, собирали дрова или таскали воду.
Заговор не вспыхнул как связка хвороста, но разгорался помаленечку, тлея словно торфяное болото. …И лишь одним только фактом своего существования уже начал приносить пользу. Прежде всего моральную. Когда вместо серой безнадеги впереди забрезжил свет хоть каких-то светлых перспектив, переносить тяготы и лишения аиотеекского плена стало намного легче. …Ну и взаимопомощь. Куда проще украсть овцу, принадлежащую другому роду, если пастухи, охраняющие стадо, уверены, что завтра ты позволишь им украсть овцу уже из стада охраняемого тобой. Проще заметать следы, проще тырить аиотеекские вещи. Ведь какой тщательный обыск ни производи, а мгновенно ускользнувший в соседний род ножик или наконечник копья уже хрен отыщешь.
Короче, бунт зрел, как фурункул на заднице аиотееков, и готов уже был прорваться в любую минуту. Но первым лопнуло терпение самих аиотееков. Их ожидания не оправдались, Великой Окраины и Пупа Земли они так и не достигли. А тяготы и лишения этого бессмысленного похода в пустоту отнюдь не стали катализаторами терпеливости, доброты и согласия.
Произошел большой раскол. Одни считали, что надо идти дальше, другие требовали повернуть обратно и возвращаться в теплые и относительно сытые края. По словам Гок’рата, на Большом Совете, посвященном обсуждению этого вопроса, дело дошло до драки, и Самый Большой Босс был смещен с занимаемой должности посредством демократической процедуры протыкания брюха копьем. А за компанию, во имя единства и согласия всех аиотееков, вырезали и весь его род, и те рода, что продолжали пребывать в заблуждении, что Великая Окраина вот-вот покажется на горизонте, и не соглашались возвращаться.
После чего Орда развернулась и пошла назад.
(…Кстати, полагаю, что среди этих вырезанных был и эуотоосиков род Ясеня. Так что я могу смело говорить будущему бот’анику, что к смерти его ближней родни не причастен. …Если конечно не считать тех, что я убил раньше).
Гок’рат, все-таки, действительно умный парень. Подобно мне в прошлом году, он не стал торопить события и устраивать бунт прямо там на Севере. Потому как, по его словам, был не уверен, что им удастся убить всех аиотееков. А возвращаться по голодным степям, преследуемым этими опасными ребятами, ему не слишком хотелось.
Да и куда идти? Северной стороной они уже наелись досыта. Значит когти рвать имело смысл только на юг. Уж там-то, поближе к морю, в относительно знакомых местах, удрав от аиотееков, можно было попытаться отыскать лазейку или крышу в виде того же самого легендарного Улота.
…А то что жрать толком нечего? Так и после драки жратва сама собой не появится. Зато дорвавшиеся до еды бывшие пленники, во-первых, сразу уничтожат почти все запасы пищи, а во-вторых, мгновенно забудут про дружбу и сплоченность. И если не передерутся из-за добычи, то уж точно разбредутся кто куда, и даже слабые, оставшиеся после бунта силы аиотееков, смогут перебить их всех по отдельности.
Потому-то Гок’рат и решил, что лучше пожить еще пару-тройку месяцев, питаясь объедками аиотееков, чем, один раз обожравшись, дальше умереть с голоду. Парадокс, но для спасения от аиотееков ему сейчас были нужны сами аиотееки.
А потом появились мы, рухнув в и так весьма шаткое и сомнительное равновесие, что пытался поддерживать Гок’рат, словно пудовая гиря на аптекарские весы.
Связь между разными «ячейками» бунтовщиков, конечно, была налажена весьма сомнительная. Весть о том или ином событии из одного конца Орды в другой могла идти неделю, а то и больше. И поначалу вести эти были весьма безрадостными. Песиголовцы, которых мы натравили на аиотеекскую Орду, в первую очередь охотились на тех кто шел по ее краю. На мелкие отряды, посланные на сбор дров, стада и охраняющих их пастухов, водоносов, на отряды охотников.
