Читаем без скачивания Фитнес для Красной Шапочки - Татьяна Полякова

— Редакция «Городских огней», — сообщил мне приятный женский голос, и я спросила:

— Могу ли я поговорить с Мартыновым?

— Одну минуту… — Последовала пауза, и вслед за этим мужской голос недовольно сообщил:

— Слушаю.

— Владимир Евгеньевич? Володя…

— Да.

— Это Полина, Лунина.

— Привет. — Теперь в его голосе появился интерес. Выходит, мне рады. — Я недавно встретил Лену, она сказала, что ты в городе. У тебя умерла мама? Сочувствую. Звонил тебе пару раз, но не застал.

— Мы могли бы встретиться? — спросила я.

— Конечно. До шести я на работе…

— А если я приеду в редакцию?

— Хорошо, — с некоторой неуверенностью согласился он.

— Буду у тебя через полчаса.

— Хорошо, — повторил он, — жду. Большая Московская, дом пять. Двадцать седьмой кабинет, — подсказал он.

На сборы у меня ушло пять минут. Я спешно покинула квартиру, возле гастронома остановила такси, в результате к редакции подъехала на десять минут раньше. Размещалась она в пятиэтажном здании, слева аптека, справа табличка — «Городские огни». Я вошла в подъезд, жирная стрелка с такой же надписью масляной краской указывала на второй этаж. Я поднялась по лестнице и оказалась перед внушительного вида дверью, снабженной звонком, позвонила, раздался щелчок, дверь открылась, и я вошла в приемную, где за компьютером с сосредоточенным видом сидела девушка. На меня она внимания не обратила.

— Где двадцать седьмой кабинет? — спросила я.

— По коридору направо, — ответила она, не отрывая глаз от экрана.

Коридор был пуст, но из-за дверей до меня доносились голоса и характерный шум, указывающий на то, что работа идет полным ходом. Двадцать седьмой кабинет, помимо номера, был снабжен табличкой: «Главный редактор». Я постучала и вошла. Володя поднял голову от бумаг, в обилии разбросанных по столу, и приветливо мне улыбнулся, затем поднялся навстречу и сказал:

— Рад тебя видеть. Выглядишь прекрасно. Новая прическа тебе к лицу.

Сам он за пять лет располнел или, если угодно, возмужал, но это не пошло ему на пользу, выглядел он лет на десять старше, чем ему было в действительности.

— Садись, — пододвигая мне стул, предложил он. — Кофе, чай?

— Спасибо. — Я оглядела кабинет, прикидывая, с чего начать разговор, и улыбнулась:

— Делаешь карьеру?

— Так, — махнул он рукой и даже поморщился. — Газетка у нас, скажем прямо… но ты ведь не за этим пришла? — В его взгляде появилась настороженность, хотя почему бы мне просто не навестить старого друга. Впрочем, Володя прав, со старыми друзьями встречаются дома, в кафе или еще каком-то подходящем месте и не досаждают им на работе.

— Давно не виделись, — заметила я, точно это объясняло мой приход.

— Да… лет пять… или больше?

— Пять.

— А ты совсем не изменилась, если не считать прически. Про меня такое не скажешь, — вздохнул он.

— Ты выглядишь преуспевающим человеком, — улыбнулась я.

— А-а… — он опять махнул рукой. — Два года назад, когда занял это кресло, радовался как ребенок. В моем возрасте — и вдруг такая должность.

— Теперь не радуешься?

— Честно? Скука смертная.

— Я всегда считала, что журналистика — это увлекательно.

— Я тоже так считал. Может, и увлекательно, только не в нашем городе.

— Чем он так плох?

— Город? Город нормальный. Не хуже других. Но инициатива у нас не приветствуется. Ладно, ты меня особо не слушай, это я так, погода действует. Лучше о себе расскажи.

— Да особо нечего рассказывать. Живу потихоньку.

— Давно приехала?

— Пять месяцев назад.

— Надо же, я и не знал. Чего раньше не позвонила?

— Извини, не до этого было. Мама в больнице лежала, потом похороны.

— Думаешь здесь остаться или опять уедешь?

— Уеду. Родной город меня встретил неласково.

— Что так? — нахмурился Володя.

— С работой проблемы.

— У тебя? Ты ж экономический закончила?

— Закончила, но здесь не ко двору пришлась. Больше месяца нигде не держат, увольняют, не объяснив причины.

Володя молчал, разглядывая меня, может, в догадках терялся, а может, все понял, поди разберись.

— Я к тебе вот по какому делу, — вздохнула я. — Журналисты — народ любопытный… Скажи мне, что ты знаешь о Мелехе?

— Так вот оно что, — теперь и Володя вздохнул. По выражению его лица было ясно, тема ему неприятна. — Что тебя, собственно, интересует?

— Все. Все, что ты можешь мне рассказать.

— Он что, до сих пор не угомонился? Я имею в виду…

— Если я вылетаю с работы с регулярностью часового механизма, значит, нет.

— Нелепость какая, — покачал он головой. — Что ему от тебя нужно? Постой… — В этом месте он взглянул на меня с недоумением, — Его же… он же погиб пять дней назад… черт, ну конечно… а девица, что с ним была…

— Это я, — подсказала я.

— Фамилию менты не называли, тайна следствия… Так ты из больницы сбежала?

— Ушла. Решила, что там небезопасно. Володя явно чувствовал себя неуютно, выглядел растерянным и не знал, что сказать.

— Ты обратилась ко мне, то есть в газету, чтобы… — помолчав и не дождавшись моих объяснений, начал он, но я перебила:

— Мне нечего рассказать, то есть, конечно, есть, но вряд ли с моей стороны это будет разумным.

— Я не понимаю… ты свидетель убийства…

— Возможно, что никакого убийства не было, ведь труп не нашли. Я обещаю все тебе рассказать, как только сама начну понимать, что происходит. А пока… помоги мне.

— Как? — спросил он.

— Расскажи о Мелехе все, что знаешь.

— Да ничего я не знаю, — сказал он с досадой и даже отвернулся, покатал карандаш, вздохнул и спросил:

— Ты что, от милиции скрываешься?

— Я не скрываюсь, я просто встречаться с ними не хочу, потому что никому не верю. Поди разбери, кто из них честный мент, а кто сволочь. На лбу не написано. А мне уже досталось. Так что — Мелех?

— Ладно, — поднимаясь, сказал он. — У меня к нему был свой интерес. Ну, ты понимаешь, сам я с ним никогда не встречался, но в меру сил… — Он подошел к сейфу, вмонтированному в стену, открыл его и извлек папку. Посмотрел на нее, точно прицениваясь, и положил передо мной на стол. — Это все, что я собрал за пять лет.

Папка не выглядела особенно солидно, материалов набралось не так много. В основном вырезки из различных газет, несколько фотографий. Я внимательнейшим образом все просмотрела и прочитала, без особой для себя пользы. Оставалось только гадать, с какой стати Володя держит эту макулатуру в сейфе. Правда, одна фотография меня заинтересовала: на ней Мелех стоял рядом с Тумариным Львом Кирилловичем, который недавно посещал меня в больнице. На фото он стоял за спиной Мелеха и выглядел очень внушительно. Подпись внизу гласила, что господин Мелех вручает кому-то какие-то призы.

— Кто это? — ткнула я пальцем в физиономию Тумарина.

— Начальник охраны у Мелеха. Очень занятный тип, герой войны, служил в разведке, орденов и медалей не сосчитать.

— Как же их черт свел?

— Так черт на такие штуки мастер.

Я покачала головой и вновь принялась просматривать вырезки. Между тем хозяин кабинета, видя мою занятость, куда-то исчез, а вернулся с чаем и пирожными на тарелке, аккуратно расставил все на столе, достал из ящика салфетки и, улыбаясь, сказал:

— Прошу.

Я как раз закрыла папку и с недоумением посмотрела на него.

— Это что такое? — спросила я как можно спокойнее, кивнув на папку.

— Узнаю характер, — хмыкнул Володя. — Это все, что официально известно об этом человеке.

— И я должна поверить, что о нем вовсе ничего не известно?

— Тут ты не права, — усмехаясь, покачал головой Володя. — Родился и вырос в нашем городе, нормальное детство, спортивная школа, как без нее? Армия. Стандартная биография. Следующие два года после армии Мелеха вроде бы и нет вовсе, то есть он себя не проявляет, а через два года мы видим его рядом с господином Быковским, который баллотировался в губернаторы. Правда, выборы он проиграл, но…

— Обо всем этом я читала, — нетерпеливо заметила я, — но это не объясняет, на чем Мелех сделал деньги и каким образом приобрел такие связи.

— И ты всерьез рассчитываешь, что кто-то может ответить на твои вопросы?

— И у тебя никаких догадок?

— Догадок сколько угодно.

— Ну, так не томи душу.

— Ты заметки читала? Найден склад оружия:

Пятнадцать стволов. Ерунда. Это чтоб ментам было чем похвастать.

— Подожди, — растерялась я, — при чем здесь оружие?

— Ты где живешь? — засмеялся он. — Что за завод у нас под боком — знаешь? А сколько в области военных городков и прочее, прочее, прочее…

— Завод государственный, — съязвила я, — и секретный. Раньше точно был секретным, у меня на нем дед всю жизнь проработал, и я помню, что он рассказывал. Да оттуда гайки не вынесешь.

— Ага, — поддакнул Володя, — но даже во времена твоего деда на черном рынке можно было запросто купить себе огнестрельную игрушку. Конечно, за это тогда сажали… если ловили. А потом пришли смутные времена, когда никто себя моралью не обременял — ни простые смертные, ни те, кто повыше. И вот тут, имеющие возможность… короче, если не дура, поняла.