Показателен и контекст рассказа о Давиде и Ионафане. Глагол «любить» (āhab) в 1 Цар 18:1 – тот же самый, что и чуть ниже в описании привязанности Израиля и Иудеи к Давиду: «А весь Израиль и Иуда любили (āhab) Давида, ибо он выходил и входил пред ними» (стих 16). Сексуальных коннотаций здесь нет. Аналогичным образом, глагол ḥāpēṣ («быть довольным чем-либо»), который обозначает отношение Ионафана к Давиду, не имеет в данном контексте сексуального смысла. Это явствует из его употребления несколькими стихами ранее: «Вот, царь доволен (ḥāpēṣ) тобой, и все слуги его любят тебя; итак, будь зятем царя». Гэгнон показывает, что слово ḥāpēṣ означает лишь «благоволить», причем в данном контексте, видимо, включает и политическое благоволение.[614]
Более того, поцелуй между мужчинами не обязательно отражает сексуальное влечение. В 1–2 Книгах Царств мы неоднократно видим, как мужчина целует мужчину без всякой сексуальной подоплеки. Самуил целует Давида (1 Цар 10:1), Давид – Авессалома (2 Цар 14:33), Авессалом – пришедших к нему (2 Цар 15: 5), Давид – своего восьмидесятилетнего друга Барзиллая [2 Цар 19:40 (СП 19:39)], Иоав – своего врага Амасу (2 Цар 20:9).[615] Сказано о союзе Давида с Ионафаном (1 Цар 18:3), но этот союз не гомосексуальный. ««Союз» Давида с Ионафаном не имеет сексуального характера. Это союз верности и царского признания в ситуации передачи Давиду прав на трон. Ионафан символически вручает Давиду свои доспехи и перевязь».[616]
Из рассказа видно, что, несмотря на угрозу политических сложностей – Ионафан, законный престолонаследник, осознает, что Бог избрал правителем Давида, – между двумя мужчинами возникает удивительно тесная дружба. Кроткий и верный Ионафан, рискуя жизнью, защищает товарища, красноречиво свидетельствуя своими поступками о возможности и силе бескорыстной любви. И это не гомосексуальные отношения. Это дружба, доходящая до самоотречения.[617]
Ветхозаветная традиция Премудрости? Некоторые современные толкователи, признавая единодушное отвержение гомосексуальных действий в ВЗ, разработали новую стратегию: апеллировать к ветхозаветной традиции Премудрости. Конечно, эта традиция не защищает гомосексуальную практику. Однако нам говорят, что она невысоко ставит ссылку на авторитет, оставляя возможность руководствоваться в вопросах гомосексуальности наукой и опытом. «Премудрость интересуется тем, что естественно. А критерий того, что естественно, а что нет, для нее вовсе не предание. Она обращается к самой природе… Здесь, в традиции Премудрости, содержится библейское основание для того, чтобы выносить этические решения, взирая на науку и человеческий опыт… Библейские тексты Премудрости призывают нас выйти за пределы сугубо текстуальной ориентации в этике».[618] Аналогичным образом апеллирует к ветхозаветной традиции Премудрости Филлис Берд: «В этой литературе… мы находим библейское указание на то, что в своем понимании и оценке гомосексуальной ориентации и практики можно апеллировать к науке».[619] Такой подход позволяет игнорировать и маргинализировать однозначное свидетельство библейского канона, после чего гомосексуальная практика легитимируется на основании данных социальных наук.
Таким образом, данная теория противопоставляет литературу Премудрости остальным текстам ВЗ. Однако на самом деле позиция этой литературы по вопросам этики и авторитета идет в одном русле с другими текстами Писания. Аналогично и их отношение к вопросам сексуальности. Джеймс Креншо в своем классическом введении в ветхозаветную литературу Премудрости показывает, что базовая предпосылка традиции Премудрости – высокое учение о творении, апеллирующее к фундаментальному устройству творения. «Вопреки ожидаемому мудрецы не обращаются к творению как к прямому авторитету. С другой стороны, базовая предпосылка их попытки понять природу реальности – упорядоченность творения. Эта зависимость укоренена в творческом акте, когда порядок был установлен раз и навсегда».[620] В полном соответствии с этой базовой предпосылкой традиции Премудрости основная причина запрета на гомосексуальную практику состоит в сохранении гендерных границ, установленных Богом при творении. Таким образом, свидетельство литературы Премудрости и свидетельство остальных книг ВЗ (повествований и законодательства Пятикнижия, пророческого комментария на Тору) совпадают и не могут противопоставляться друг другу.
Выводы. Анализ релевантных отрывков ВЗ выявил четкое и последовательное осуждение гомосексуальной практики. Рассмотрев данные (ВЗ и НЗ), Ричард Хейз подытоживает библейский подход к гомосексуальности:
Лишь несколько библейских текстов упоминают гомоэротическую деятельность, и все они решительно осуждают ее… Библейское свидетельство против гомосексуальной практики однозначно… Писание не оставляет лазеек и не делает исключений, которые позволили бы принять гомосексуальные практики при каких-то обстоятельствах. Вопреки усилиям некоторых современных толкователей, пытающихся дать текстам иное объяснение, Библия недвусмысленно и однозначно осуждает гомосексуальное поведение.[621]
Я полностью согласен с оценкой Хейза. Как мы показали, Библия недвусмысленно запрещает гомосексуальную практику. Более того, многие факты говорят о том, что этот запрет носит универсальный/транскультурный и вечный/трансвременной характер.
Библейские повествования обличают гомосексуальную практику (вкупе с гомосексуальным образом жизни, как у qĕdēšîm, «храмовых проституток мужского пола»), но не гомосексуальную ориентацию как таковую. Согласно ветхозаветной антропологии, после грехопадения все люди обладают грешной природой/ориентацией, будь то гетеросексуальной или гомосексуальной. Однако седьмая и десятая заповеди (о которых речь пойдет далее) намекают на необходимость соблюдать в чистоте даже мысли и бороться с сексуальными искушениями (гетеросексуальными и гомосексуальными), проистекающими из падшей природы/ориентации. Более того, как станет ясно в связи с темой прелюбодеяния (см. главу 8), Бог дает людям силу преодолеть свои грешные наклонности и природу.
Трансвестизм/переодевание
Второзаконие 22:5 заповедует: «На женщине не должно быть мужской одежды (kĕlî-geber), и мужчина не должен одеваться в женское платье (simlat iššâ), ибо мерзок (tôēbâ) пред ГОСПОДОМ Богом твоим всяк делающий сие». Выражение kĕlî-geber состоит из двух еврейских слов: geber («мужчина») – подчеркивает мужскую силу и доблесть;[622] и kĕlî («сосуд») – в других текстах ВЗ может обозначать разного рода орудия или оружие, предметы посуды или наряда, а в данном случае относится к чему-либо мужскому. Однако судя по параллели с выражением simlat iššâ («женское платье»),[623] в обоих случаях речь идет об одежде и переодевании.
Этот запрет проясняется в свете древнего ближневосточного контекста, связанного с гомосексуальной практикой (см. выше): месопотамские мужские служители культа Иштар – assinnu, kurgarrû и kuluu – одевались и прихорашивались как женщины, часто носили женский символ (веретено). Запрет Второзакония на трансвестизм, надо полагать, имеет в виду прежде всего культовых проституток мужского пола, которые облачались в женские наряды. Судя по всему, это имело место в ханаанейских культах плодородия.[624] На основании древних ближневосточных данных Гарри Хоффнер высказывает гипотезу, что запрет переодеваться может подразумевать наряды и внешние символы мужественности и женственности в симпатической магии ханаанейских обрядов культов плодородия.[625]
Однако дело не только в этом. Заповедь запрещает всякое переодевание мужчин в женские наряды (и наоборот). Переодевание, описанное в данном отрывке, названо tôēbâ («мерзость»).[626] В Книгах Левит и Второзакония tôēbâ относится не только к «запретным вещам, которые угрожают культовой чистоте религии Яхве»,[627] но и, как в Лев 18, к нарушениям тварного устройства. Запрет на трансвестизм содержит обе коннотации. Не говоря уже о связи трансвестизма с гомосексуальностью и культами плодородия, важно «сохранить святость полов», не позволить «стереть половые различия», что «часто ведет к распущенности и способствует неестественности, противоположной тварному устройству Божьему».[628]
Последнее особенно существенно. Тиква Фраймер-Кенски объясняет библейский подход к искажению тварного устройства (например, в гомосексуальности и переодевании): «Отклонения от тварных категорий опасны… Крайняя брезгливость к гомосексуальности не унаследована из других ближневосточных законов и должна пониматься именно в свете библейской мысли. По большому счету гомосексуальность не несет угрозы роду, но она стирает разницу между мужским и женским началом, что с библейской точки зрения недопустимо. Аналогичным образом запрещается все, что как-то напоминает это гомосексуальное стирание границ, например переодевание (Втор 22:5)».[629] Харленд согласен: «Одеваться как противоположный пол значило посягать на естественное устройство творения, при котором человечество разделено на мужчин и женщин. Это различие считалось исключительно важным, и стирать его было нельзя. Отсюда и заповедь в Втор 22:5».[630]
