Здесь нужно было отвечать кратко, чтобы не утонуть в нюансах.
— И ЦРУ, и СИС стремились заполучить документальную информацию. Трепу, даже в высоких сферах, они вряд ли верили безоговорочно… Именно характер информации с точки зрения ее достоверности определяет оценку полезности агента… Наша сторона знала об этом.
Наконец, Николай Николаевич затронул мою любимую тему, на которую можно было говорить много. Можно было бы посвятить целую статью, но мне пришлось быть кратким.
— Как вы расцениваете готовность Пеньковского взорвать в центре Москвы ядерные портативные заряды, эдакие “миниатюрные бомбы”, которые парализовали бы управление боевыми действиями наших войск в случае войны?
— Его настойчивое желание заполучить в этом поддержку американцев и англичан говорит не против его, а наоборот И вот почему. Двойной агент, помимо прочего, ведет сбор сведений о намерениях противника, а также собирает данные для дискредитации или компрометации его. Замыслы американцев нам необходимо было знать. Теперь еще об одном факте: Пеньковский совершенно пренебрегал вопросами личной безопасности…
— Значит, Пеньковский рисковал неоднократно, спрашивая о «малых ядерных зарядах»? — уточнил Николай Николаевич.
— Да, — коротко ответил я и продолжил разговор о вопросах безопасности. — Профессионал не станет проводить тайниковые операции и “моменталки” в своей стране, тем более если это СССР. Он как заместитель начальника управления внешних сношений ГК КНИР мог каждый день принимать иностранцев. К этому времени у него уже был связной Винн. Настораживает обилие у него разведвозможностей, которых хватило бы на дюжину “пеньковских”.
Безопасность! Надо быть самоубийцей, чтобы, зная, как работает наша служба наружного наблюдения (буквально за несколько дней до этого она разоблачила подполковника из ГРУ Петра Попова), тем не менее пытаться установить контакт с американцами в районе Кремля. А ведь там каждый второй милиционер в то время был сотрудником госбезопасности. Зная, что и западная сторона боится провокации, он оставался настойчивым, даже навязчивым в поисках контактов.
— Ну и что же? Выводы? — заинтересованно спросил мой собеседник, с любопытством следя за моей эмоциональной тирадой.
— Выводы? Пожалуйста. Все эти “неправильности” делались им для того, чтобы задокументировать и придать гласности действия западных спецслужб, в частности скопрометировать американцев…
Николай Николаевич парировал:
— Та сторона, скорее всего, рассуждала так же. Почему все же клюнули на приманку?
Вопрос меня обрадовал. Тут было что ответить.
— В то время произошли крупные провалы в СИС и ЦРУ: ушли Маклин и Берджесс из «Кембриджской пятерки», скандал с министром обороны Великобритании Профьюмо; разоблачен Вессел — военно-морской атташе, передавший русским многие планы военных блоков по всему миру; ушел Блейк; англичане “накололись” с Лонсдейлом — нашим нелегалом Молодым. И СИС, и ЦРУ позарез нужен был успех, и они хотели зацепиться хотя бы за кого-нибудь. Наша спецслужба также догадывалась об этом их желании…
Справка. Небольшое отступление. Американская разведка относительно молодая. К моменту встречи с Пеньковским ей было менее двадцати лет. Фактически у нее не было опыта проведения масштабных операций. А в разведке важны три компонента: разведчики, агенты, операции. Причем во взаимосвязи. Это уже потом, с конца 60-х годов, ЦРУ развернуло тотальные тайные операции по всему миру… А ведь до па-чала 50-х годов американская разведка не имела ни одного агента на территории СССР. Первыми в ГРУ стали Попов и Пеньковский. И завалила она Пеньковского в силу своего непрофессионализма… Если он действительно был ее агентом! Более того, во что, правда, трудно поверить: «мертвый лев» для них был еще ценнее живого агента?!
Тем временем журналист лил воду на мельницу моей версии, спрашивая:
— Может быть, сыграл роль и турецкий период в жизни Пеньковского, когда он, будучи заместителем резидента ГРУ в этой стране, звонил в местную контрразведку и сообщал о планируемых операциях наших разведок?
— Да. Его действия в Турции наверняка проверялись сотрудниками СИС и ЦРУ. Они убедились: человек давно стремится к сотрудничеству с ними. Хотя он звонил якобы с другой целью — подсидеть своего начальника. Но это больше похоже на легенду объяснения контактов с турками.
Николай Николаевич перешел к следующему вопросу:
— Разве не убедительна основа его работы на Запад — ненависть к коммунизму, отец был белым офицером?.. Из-за отца, мол, Пеньковского задвигали по службе, и отсюда страсть к алкоголю и женщинам?
Вопрос был «хлебным», ибо мотивы его желания сотрудничать с Западом ярко определялись целым «букетом» причин. Я остановился на одной:
— В середине 70-х годов был случай, когда человек исключительно нужный разведке, волевой, прекрасно организованный и ценный руководитель, в возрасте 50 лет был уволен зато, что его отец был полицаем в годы войны. Этот разведчик был обвинен в неискренности, хотя не знал об отце практически ничего: тот бросил семью, когда сыну было три года. Пеньковского, зная его историю с отцом, КГБ никогда бы не выпустило за рубеж. Более того, даже не подпустило бы к иностранцам. Все это с точки зрения правил тех лет — большой “криминал” в биографии гражданина. За границей, по логике кадровиков, должны работать кристально чистые люди — по анкетным данным. Да, Пеньковского подталкивали влиятельные люди, но кадры не взяли бы на себя такую ответственность — я имею в виду историю отца Пеньковского. Заблуждений на этот счет не может быть. Все говорит о том, что Пеньковский работал под контролем (либо в контакте с КГБ). И тогда… история с отцом — это легенда.
Мне нужно было глубоко аргументировать свои сомнения в мотивах сотрудничества Пеньковского с англичанами и американцами. И я продолжал:
—.. человек, работавший по “делу Пеньковского”, рассказывал мне, что тот, вопреки имиджу бабника и пьяницы, таковым не был. В свое время Шульце-Бойзена из “Красной капеллы” тоже называли пьяницей, картежником и бабником. Потому что по тогдашним меркам агент советской разведки мог быть либо идейным сторонником, либо купленным за деньги. Из нашей резидентуры в Берлине об этом антифашисте писали так для того, чтобы заинтересовать Центр. У американцев большинство агентов были либо предателями, либо пойманными на компрматериалах. Пеньковский об этом знал и вместе с органами успешно подыгрывал.
Родная дочь Пеньковского после разоблачения отца работала у нас в КГБ, в информационной службе. И начальник контрразведывательного главка госбезопасности генерал Грибанов, и председатель КГБ Семичастный говорят, что помогали ей устроиться на работу в Комитет. Если только из альтруистических побуждений, то могли бы устроить ее куда-либо еще. Это могло случиться, если Пеньковский поставил такое условие… Органы все же не благотворительная организация!
Николай Николаевич подкинул новый вопрос:
— Может быть, дочь была принята на работу в органы с тем, чтобы добраться до банковского счета ее отца?.. Там было около миллиона долларов, и по западным законам она могла их получить.
— Трудно сказать… Но для этого не надо работать в Комитете госбезопасности, сотрудникам которого не дозволено бывать за рубежом. Проще выехать из-под «крыши» другого ведомства…
Николай Николаевич поставил вопрос ребром:
— А теперь о главном: для чего Пеньковского подставили?
Журналист дал мне сосредоточиться и перезарядил кассету магнитофона. Вопрос поставлен, но нужно прояснить ситуацию издалека».
Справка. В начале книги говорилось о планах США в отношении Советского Союза, которому американское правительство отказывало в нраве существования на Земле. Начиная с 1945 года в рамках директив Совета национальной безопасности США появилась целая серия решений, которые касались планов «как разделаться с СССР», причем политическими и военными средствами. Военные планы появлялись ежегодно — «Тоталити», «Чариотир» и его варианты — «Кагуил», «Даблетор» и др.
Сущность этих планов сводилась ко одному: ведение превентивной войны против СССР с применением атомного оружия — 180 бомб и, если капитуляции не будет, еще 200.
Конкретно: дьявольский план Пентагона «Троян» предусматривал нанесение атомных ударов по 70 целям. На секретных картах американских военных атомными мишенями стали Москва (8 бомб), Ленинград (7), Горький, Свердловск, Баку, Тбилиси…
«— Атомное нападение на Советский Союз должно было осуществиться 1 января 1950 года. Однако за несколько месяцев до рокового дня усилиями ученых и разведчиков была прервана монополия США на атомное оружие — в СССР прошло испытание первой отечественной атомной бомбы. Позднее мы взорвали еще более мощную атомную бомбу.
