Впоследствии, в книге, написанной по этому поводу, отец Ермолай вспоминал: «…Обаче прослезихся и припадох к Богородицыну образу и к чудотворной иконе, и потом поклонихся архиепископу и благословение испросих».
Разумеется, Ермолай отнес икону, совсем новенькую, себе в церковь, но к вечеру того же дня архиепископ и прочие городские чины сообразили, что негоже оставаться в стороне от такого важного пропагандистского события. Архиепископ велел перенести икону в собор, а затем девочку и ее мать (видно, стрельца не было в живых) отдали в монастырь. Так появилась на свет одна из самых главных икон Русской Православной Церкви – икона Казанской Божией Матери.
Дальнейшая судьба отца Ермолая тесно связана с чудотворной иконой. Правда, ее чудотворность обеспечивалась на другом уровне, нежели приходский священник, но вскоре было отмечено, что от прикосновения к ней прозрели два слепца.
И конечно же популярность иконы росла. Поддерживали ее казанские оккупационные власти.
Вскоре умерла жена Ермолая. Он тут же постригся в монахи под именем Гермогена и начал делать сказочно быструю карьеру. Уже через шесть лет известный всей Казани чернец был поставлен первым митрополитом Казанским и Свияжским. Еще через год он возглавил жесткую кампанию по борьбе с отпавшими от христианства обращенными татарами. В 1593 году Гермоген жалуется царю на таких неверных татар и получает от царя ответ: всех новообращенных татар сселить в одну слободу под надзор, чтобы с бывшими единоверцами не могли встречаться. А тех, кто от христианской веры отрекся, «сажать в железа и бить», а все мечети «вконец извести». Гермоген участвовал в разрушении мечетей и издевательствах над татарами. В столетия татарского ига татары не вмешивались в дела веры русских, но Иван Грозный был не таков!
Отчет о чудесах митрополит Гермоген отослал в столицу с рядом предложений относительно того, как бороться с исламом. В Москве мысли Гермогена пришлись ко двору. Икона, да еще чудотворная, должна была укрепить русскую власть в Татарии.
Царь приказал на месте обретения иконы поставить женский монастырь на сорок монахинь и каменную церковь. В тот же монастырь перевели и Матрену с матерью.
Затем об иконе забыли. Умер Иван Грозный, недолго процарствовал его сын Федор, потом трон занял Борис Годунов… Время шло. Гермоген тоже не стоял на месте. В 1606 году он стал Патриархом всея Руси.
Несмотря на почтенный возраст – в годы польского нашествия Гермогену было уже за восемьдесят, – он смело отстаивал православие, был брошен поляками в тюрьму и в 1612 году умер в застенках за несколько дней до освобождения Москвы.
Может быть, перед смертью он узнал, что его любимая икона Казанской Божией Матери в эти дни прибыла в Москву. Но увидеть икону, скорее всего заказанную и закопанную в подходящем месте им самим, ему было не суждено.
Летом 1611 года к Москве подошло ополчение из Казани, которое привезло с собой чудотворную икону. Но между союзниками происходили ссоры. Пешие ополченцы из Казани ссорились с казаками Заруцкого, что, впрочем, не помешало им совместно взять штурмом и разграбить Новодевичий монастырь. Они не только разграбили монастырь, но и сожгли его дотла, а монахинь взяли к себе в обоз и вдоволь над ними поизмывались.
Казанская икона вынуждена была все это наблюдать. Ведь казаки были украинцами, а для них святость москальских монастырей была условной. Они, хоть и считались единоверцами, на деле вели себя как язычники, как крестоносцы, взявшие штурмом, разграбившие и спалившие Константинополь.
Впрочем, есть мнение, что в войске Заруцкого, которое бесчинствовало в Новодевичьем монастыре, находилась не настоящая Казанская Богородица, а лишь «список» с иконы, то есть ее копия.
В любом случае икона промаялась в Москве до зимы, а потом отбыла в Казань с тамошним протопопом.
Так что если верить летописям, то с этого момента в Казани обреталось две Казанских Богородицы. Одна была написана в конце XVI века, а вторая – через двадцать лет, в самом начале века XVII.
Когда же поляков изгнали из Москвы, то состоялся крестный ход, и несли перед ним икону Богоматери Владимирской, а вот о Казанской в те дни никто и не вспоминал.
Зато когда все успокоилось, Казанской иконой заинтересовался князь Пожарский, и новый русский царь Михаил Романов уже молился у Казанской иконы. До 1636 года икону переносили из церкви в церковь, потому что собственного храма у нее не было. Только непонятно (и летописи тут путаются), о какой иконе идет речь – о настоящей или о списке с нее.
Наконец в 1636 году было выбрано место для храма в честь Казанской Божией Матери. Этот небольшой красивый собор поставили в углу Красной площади, в том месте, где в нее вливается Никольская улица.
Простоял этот собор ровно триста лет. В 1936 году под предлогом того, что собор мешает входу на Красную площадь танковых колонн и бодрых потоков трудящихся, его взорвали. Место разровняли и ничего там строить не стали. Получилась ровная площадка, где собирались экскурсанты, ожидавшие автобусов. Площадка эта всем своим видом доказывала, что никогда собор не мешал советским танкам и стаям комсомольцев.
Праздник иконы отмечали 22 октября. В тот день, по преданию, отряд, шедший с иконой во главе, взял штурмом первую из башен Китай-города. А в 1648 году праздник иконы стал государственным торжеством, потому что в тот день у царя Алексея Михайловича родился сын Дмитрий.
С тех пор Казанская Божия Матерь стала иконой семьи Романовых, царской иконой. Романовы настолько чтили икону, что для нее в Петербурге был построен гигантский Казанский собор. В том соборе висела икона, которую привезла в Петербург невестка царя Петра Прасковья Федоровна в 1710 году. Эту икону почитала императрица Анна Иоанновна, дочь Прасковьи. Так появилась третья икона. И уже никто не мог сказать наверняка, какая из них настоящая. Тем более что владельцы всех трех называли истинной именно свою.
А так как нет уверенности в том, какая из икон «явленная», то даже драма, разыгравшаяся в 1904 году, не смогла этот вопрос прояснить.
Во время революции две иконы пропали, но в 50-е годы одна всплыла в Лондоне. В начале 70-х годов она была куплена униатской церковью и попала в Португалию, в город Фатиму.
Впрочем, сохранился и второй из трех образов. Это петербургский список из Казанского собора. Собор был закрыт в 1933 году. Икону положили в подвал. К счастью, она там пролежала без вреда для себя и после возвращения собора церкви снова заняла свое место. Ученые, которые исследовали ее, уверены, что она была написана именно в начале XVIII века.
Утром летнего дня 1904 года сторожа Кафедрального собора города Казани нашли связанным. Сторож ничего не помнил. Его оглушили в темноте, и пришел в себя он, только когда его освободили.
Когда сторож и звонарь вбежали в храм, они замерли в ужасе: на месте иконы зияла черная дыра. Драгоценную реликвию вместе с ризой, украшенной драгоценными камнями, унесли.
В Казани началось массовое помешательство. Весть о пропаже покровительницы города разнеслась мгновенно. Суеверный ужас перед святотатством был столь велик, что в Казани закрылись магазины и фабрики, на улицах стали собираться люди. Город полнился слухами. Одни говорили, что заступницу выкрали, чтобы отвезти в столицу, другие считали, что она сама ушла из города, потому что ей опротивели творящиеся там безобразия.
А самая простая версия – грабеж ради драгоценного оклада и ризы иконы Казанской Богоматери – прозвучала позже всего. Она была слишком приземленной и даже обидной. Или невероятной, потому что никто не мог представить себе человека, который настолько бы не боялся кары небесной, что посмел поднять руку на святыню.
Примерно через неделю пустых поисков в полицию пришел слесарь и сказал, что когда он увидел в газете фотографию сломанного замка, то подумал, что так сломать его можно было бы с помощью особого ломика, который заказал ему две недели назад черноволосый, широкоплечий господин, принесший рисунок нужного инструмента.
Когда об этом объявили в газетах, в Казани началась настоящая охота на широкоплечих, черноволосых мужчин. Десятки их попадали в руки толпы, и еще счастье, что никто из них не погиб.
Это было дело, которое раскрылось не потому, что полиция оказалась очень сообразительной и по следам на подоконнике раскрыла дьявольские козни. Просто вся Казань знала о преступлении, и все, кто имел голову на плечах, были настороже.
Еще через несколько дней в полицию прибежал ювелир, который сообщил, что утром к нему приходил широкоплечий, черноволосый господин и продал по дешевке несколько бриллиантов. Ювелир заметил важную деталь – на улице господина ждала красивая молодая цыганка с маленькой девочкой.
Тут же вызвали экспертов, и те подтвердили, что бриллианты извлечены из оклада иконы.
