Док остановился, чтобы передохнуть — он слегка запыхался. Бабушка чувствовал, что должен возразить, но ему было лень думать. Великолепная тропическая ночь шептала на тысячу голосов, и они почти заглушили голос Дока. Сержант закинул голову и уставился в бархатное небо, присыпанное звездной крошкой. Он подумает над словами Дока, непременно подумает утром, а пока… Над лесом заревело, и огромная огненная клякса прорвала зенит. От грохота, казалось, пригнулись верхушки пальм. Душку метнуло в костер, и он заорал, беспорядочно размахивая руками и разбрасывая во все стороны золу и угли. Док вскочил. Пляшущее над головами зарево осветило его взволнованное лицо.
— Что? — вопил Душка, кашляя и отплевываясь. — Что, какого черта?!
— Проклятье, — сказал Бабушка. — Это, наверное, сработала одна из ловушек. Надо вызвать подкрепление. Док, вы должны пойти со мной — там могут быть раненые. Забегите домой за инструментами, и встретимся здесь через пять минут.
Лес догорал. Влажная жара душила огонь. Тот отплевывался и недовольно ворчал, временами взревывая и выбрасывая оранжевые языки, — но сырой подлесок уверенно поглощал его ярость. Когда Док и Бабушка выбрались на поляну, все было уже кончено. На дальнем конце, подмяв под себя невысокие пальмы, тускло светилась багровым спасательная капсула.
— Черт, — сказал Бабушка. — Раскалилась как. Хрен мы ее теперь откупорим, пока Душка не подтянется с огнетушителем.
— Смотрите!
Док указал на темное пятно в боку капсулы.
— Люк открыт. Наверное, пилот пытался выбраться.
Прежде чем Бабушка успел его остановить, Док поудобней перехватил чемоданчик с инструментами и побежал через поляну. Сержант поспешил за ним. Когда Док приблизился к капсуле, в первую секунду он отшатнулся назад, прикрывая рукой лицо — от обгоревшей оболочки несло нестерпимым жаром. Затем он отступил на пару шагов и согнулся над чем-то. Сержант подбежал и заглянул доктору через плечо.
— Однако, — пробормотал Бабушка. — Не жилец, да?
— Почему же, — невозмутимо ответил Ричардсон. — Помогите-ка мне его оттащить подальше. Посмотрим, что можно сделать.
(Спустя два дня.)
— Пациент скорее жив, чем мертв, — констатировал Душка.
Он сидел на ступеньках веранды и жадно прихлебывал пиво. Его лысина весело отблескивала на солнце. Бабушка присел рядом, поморщившись от резкого запаха пота. Похоже, Душка как ушел в запой позавчера, так и не выходил. И уж точно не заботил себя такой малостью, как перемена рубашки.
— Хорошо, что мы вторую ногу не съели.
— А?
Бабушка недоуменно глянул на приятеля. Связь страусиной ноги и подопечного Дока была туманна.
— Хорошо, говорю. Съели бы, остался бы бедолага одноногим. А то Док чик-чик — и пожалуйста. Лучше старой. Длинновата была, правда, но уж мы ее укоротили, как раз по размеру.
Сержант начал прозревать.
— Док пришил этому несчастному лапу торга?
— А то.
Душка ухмыльнулся торжествующе, как будто сам провел операцию.
— И ему идет. Только Док пристегал и посветил своим аппаратиком, тот когтями скрести начал. Хотя в бессознанке до сих пор. Бревно бревном, а когтями скребет. Непростой мужик, видать. Не зря он над нами шарился. Помяни мое слово — ох, не зря.
Бабушка пожал плечами. Как только неизвестный придет в сознание, следует его допросить. И далее — по обстоятельствам. Либо передать мистеру Маевнику со следующим транспортом, либо рекрутировать на службу. Главное, чтобы на Земле об их нежданном госте больше никто и никогда не услышал. У компании и так дела шли неважно — больно уж давили крупные корпорации, особенно «Эклеб». Если они пронюхают, где Маевник добывает свой шрик, — пиши-пропало. Может, Душка и прав, и не зря этот увечный к ним залетел…
На крыльцо вышел Ричардсон, отряхивая воду с кистей. Следом шла Ольга с полотенцем. Увидев сержанта, Док обрадовался.
— А я вас ждал. Хотите проведать нашего крестника? Я как раз смотрел швы. По-моему, получилось прекрасно.
— Хм-м. Вы на самом деле пришили ему страусиную ногу?
— Пришил — не то слово. Это же чудо, как хорошо вышло. Ради таких моментов, дорогой мой Кунни, и стоило идти на медицинский.
— Но вы ведь учились на ветеринарном, — нерешительно возразил сержант.
Док его проигнорировал. Бабушка вздохнул, поднялся со ступенек и прошел в дом. Ричардсон превратил левый флигель в подобие современной клиники. Он уже хвастался сержанту новеньким рентгеноскопическим аппаратом и центрифугой, доставленными последним транспортником. Док не жалел денег на свое увлечение. Похоже, на это уходила солидная часть его доли прибыли в компании.
Сейчас на койке, застеленной белоснежной простыней, лежал пострадавший. Вся правая часть его лица была залеплена розовой, равномерно вздымающейся массой.
— Регенерация, — заметил Док, кивнув на пластырь. — Через день будет как новенький.
Бабушка скосился на изножье кровати. Под покрывалом виднелись очертания левой ноги. Правая нога непрерывно подергивалась, а когти на высовывающейся из-под одеяла лапе нервно сжимались.
— Чего это он?
— Прорастают нервы. Завтра выведу его из-под наркоза, и пусть хоть плясать идет.
— А вы уверены… хм-м… что это… я имею в виду ногу… что она его обрадует?
— Почему же нет? Конечности торга намного сильнее человеческих. Кроме того, когти удобны для захвата, не то что наши рудиментарные пальцы…
Бабушка тут же представил, как воскресший больной удобными для захвата когтями сжимает горло Дока. Видение было настолько ярким, что сержант вздрогнул.
— Я бы на вашем месте все же его подготовил. Можно сделать так, чтобы он отмер только сверху, до пояса?
— Можно, конечно, но зачем?
Удивление Дока было таким искренним, что сержант успокоился. В конце концов, кто из них двоих врач? Или хотя бы ветеринар?
Как выяснилось на следующий день, опасения Бабушки были напрасными. Нельзя сказать, чтобы мистер Несвид — так звали их непрошенного гостя — обрадовался при виде своей новой конечности. Но когда Док объяснил ему, что нужной ткани не оказалось в заморозке, а имплант с Земли прибыл бы только через три месяца, мистер Несвид кивнул и вежливо поблагодарил врача. Он вообще был удивительно вежлив. Высокий, худощавый, с ровным красивым загаром (впрочем, малость подпорченным лицевой хирургией), мистер Несвид напоминал Бабушке героя кинофильмов начала двадцатого века. Ему не хватало лишь тонкой полоски усов над губой для окончательного сходства. Мистер Несвид попросил у Дока трость и уже через полчаса свободно перемещался по дому. Ковбойская рубашка Ричардсона смотрелась на плечах мистера Несвида немного неуместно, но элегантно. Бабушка угрюмо посопел, наблюдая за чуть прихрамывающей походкой гостя, затем пригласил его на веранду и приступил к допросу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
