— Какой красивый город, — задумчиво сказала Анжелика и, подумав, спросила:
— Почему ты приехал в этот затхлый Париж, где все продается и покупается?
Давид смутился.
— Сначала умер мой отец… — сказал он дрожащим голосом.
«Ох, сейчас расплачется», — подумала Анжелика.
— Отец всегда хотел, чтобы я жил в Париже, около дяди, господина Бурже. Он хотел, чтобы я научился делать лимонад, а потом организовал свое дело. Мой отец всю жизнь проработал бакалейщиком. — Поваренок всхлипнул. — И вот он умер. Погоревав, я приехал в Париж, но и здесь мне не повезло. Моя тетя, жена господина Бурже, скончалась от оспы. Мне никогда не везло.
— Ничего, — успокоила его растроганная Анжелика и ласково погладила по голове мальчика. — Удача придет, надо уметь взять ее.
Давид убежал. В мансарде Анжелика нашла Розину, которая следила за игрой Флоримона и Кантора. Дети весело играли, не обращая внимания на вошедшую Анжелику.
— Я не хочу, чтобы они просили милостыню, как дети парижского «дна», — решительно сказала она.
— А что же ты хочешь, чтобы они делали? — спросила удивленная Розина, привыкшая к жизни на «дне» Парижа.
— Я хочу, чтобы они работали и у них было будущее. Розина, помоги мне спустить детей на кухню. Барба присмотрит за ними.
Кухня, куда они перенесли малышей по приказу господина Бурже, была огромна. Посреди нее пылал камин, у стены стояли большие столы, на одном из которых работала Барба, одетая в белый передник, она готовила для клиентов различные блюда.
«Теперь мои дети будут по крайней мере сыты», — удовлетворенно подумала Анжелика. Она надела Флоримону длинную рубашку, и он бегал по просторной кухне. Что касается Кантора, то он все время дрыгал ножками, как бы освобождаясь от пеленок, в которые его запеленала добросовестная Барба.
— Барба, посмотри, какие у него сильные ножки! — воскликнула Анжелика.
— Это ваш наследник. — Глаза Барбы увлажнились, она украдкой смахнула слезу краем передника. — Как только у меня выдается свободная минутка, я играю с ним, — говорила она. — Кантор меня узнает и строит мне рожицы. Дай бог, чтобы он поправился, — вдруг запричитала она.
— Успокойся, милая Барба. — Анжелика обняла ее и расцеловала в пухлые щеки. — Я скажу Розине, чтобы она помогала тебе.
Устроив всех, Анжелика отправилась к Новому мосту. Цветочница не узнала ее, но когда Анжелика напомнила про букет, торговка воскликнула:
— Как же я тебя могу узнать? — мамаша Маржолен рассмеялась. — В тот раз у тебя были длинные волосы и не было башмаков, а сейчас есть башмаки и волосы острижены под мальчишку. Но я надеюсь, что твои золотые руки остались прежними. Иди, садись со мной, у меня много работы.
Анжелика присела под навес и принялась составлять букеты. Она очень боялась увидеть кого-нибудь из банды Каламбредена, так как Новый мост был их территорией, тут они промышляли. Но, к счастью, в этот день Новый мост был спокоен. Редкие прохожие не обращали внимания на молодую женщину, составляющую букеты. Даже не слышно было фанфар Великого Матье, так как он временно перенес свою эстраду на ярмарку Сен-Жермен. В это время он не жаловался на недостаток клиентов.
Мамаша Маржолен рассказывала своей соседке о драке на ярмарке Сен-Жермен.
— …В этот раз полиция оказалась на высоте. Около ста бандитов и карманников было отправлено в тюрьму. Теперь каждый день на Гревской площади будут вешать. Ничего, так им и надо!
Анжелика, внимательно слушая, продолжала усердно работать. Торговки говорили о скором приеме в Лувре по случаю рождения наследника.
— Скоро у нас будет знатный ужин… — Мамаша Маржолен вытерла пот со лба.
— Каждый год наша корпорация цветочниц собирает всех хозяев цветочных магазинов. В том году мы собирались в одной таверне, но нас надули, вино было кислое, а закуска несвежая. Мы еще не решили, какую харчевню на этот раз выбрать для ужина.
— Я знаю одну харчевню, — воскликнула Анжелика, — там кормят хорошо и недорого. — Она дала адрес харчевни господина Бурже.
— А чем ты можешь это подтвердить? — недоверчиво спросила одна из цветочниц. — Где ты живешь? Мы тебя совсем не знаем.
— Я живу в таверне «Храбрый петух», — гордо сказала Анжелика.
— Недавно мой муж был там, в этой харчевне, и сказал, что там кормят отвратительно, — не унималась цветочница.
— Ваш муж, наверное, в тот вечер напился, как свинья, — парировала Анжелика. — Хозяин таверны недавно выписал из Тулузы знаменитого повара, который готовит блюда не хуже королевского. Поверьте мне, он знает в этом толк.
— Ну что же! — воскликнула мамаша Маржолен. — Раз ты так нахваливаешь харчевню, то я сегодня пойду с тобой и договорюсь насчет ужина.
— О нет, только не сегодня! — замахала руками испуганная Анжелика, зная, что таверну надо привести в порядок. — Сегодня с утра знаток тулузской кухни отправился за покупками. Он закупает продукты. Даже у нашего короля не было никогда за столом таких кушаний. К тому же в таверне есть маленькая обезьянка, она будет развлекать вас. Приходите завтра вечером, и вы попробуете ветчины, какой не ели никогда в жизни, а после договоримся насчет ужина.
— А что ты делаешь в харчевне? — спросила одна дородная цветочница.
— Я — родственница хозяина, — уклончиво ответила Анжелика и для уверенности добавила:
— Мой муж был мелким лавочником, но этой зимой умер от холеры и оставил меня в нищете, потому что мы истратили деньги на лекарства.
— Да, — вздохнула цветочница, — все хорошие люди умирают.
— Я приехала к господину Бурже, — продолжала Анжелика. — Он сжалился надо мной, и теперь я помогаю ему по хозяйству.
Они так разговорились, что забыли познакомиться.
— Меня зовут Анжелика, — весело сказала она, — завтра вечером мы вас ждем.
Придя домой, она даже испугалась, что так разрекламировала харчевню. По правде говоря, харчевня господина Бурже выглядела ужасно: все заросло паутиной, столы были грязные, окна закоптились.
Анжелика не знала, что будет, но каким-то шестым чувством она догадывалась, что на сей раз ей будет сопутствовать удача. Она твердо решила порвать с воровским миром. Теперь ее дети будут честными людьми, получат образование, у них будет будущее. Может, когда-нибудь она будет знатной дамой. Ну а пока надо работать, это будет борьба за существование. Анжелика была уверена, что вырвет из парижского чрева своих детей и они не будут больше никогда знать ни холода, ни голода.
В этот вечер она легла пораньше, чтобы завтра с рассветом взяться за работу — начать уборку и привести в божеский вид таверну, в которую должны прийти договариваться об ужине благородные цветочницы.
