Читаем без скачивания Призрак другой женщины - Галина Романова

– И что творит? – Полковник покосился на сухари, понял все, попытался отряхнуть, но результата не добился и убрал их в стол со вздохом.

– Животы вспарывает, кишки свиньям скармливает, – снова пробубнил Олег с набитым конфетами ртом.

– Сви-ииньям?! – вытаращился полковник и толстый загривок почесал со странным хрустом. – А Васька-то тут при чем?!

– Так с одним из его бывших подельников как раз так и поступили, – не стал повторяться Олег, почувствовав приступ дурноты от воспоминаний.

– Да ты что?! – Василий Сергеевич широко распахнул рот, обнажив съеденные чифирем зубы. – И кого же распотрошили?

– Алексея Быкова.

– Быка-аа??? Да… Кто же посмел??? – Полковник аж осип от потрясения. – Мужик-то авторитетный!

– Вы его знали?

– Да как не знать-то? Они ко мне, как в детский садик, без конца возвращаются, – запыхтел Василий Сергеевич, теребя подбородок с прыщом, замазанным зеленкой. – Бык, правда, с недавнего времени будто завязал. Не видать его. А Васька тут. Еще один их подельник, Генка, откинулся не так давно.

– Снова ждете?

– Мне надо? – скривился полковник. – Я их пути-дороги не отслеживаю. Один ушел. Второй пришел. Потом наоборот. Да и зоны меняют им господа судьи. Этот народ на воле гулять долго не может. Душно им там. Тут удобнее. Н-да… Так что там с Быком-то? Как его?

– Там вообще все непонятно. Жил и работал у брата в детском доме.

– Оба-на!!! – Василий Сергеевич шлепнул себя по коротким ляжкам и заржал неожиданно оглушительно. – Это кто же его к детишкам-то допустил?! С такой-то биографией?!

– Брат посоветовал ему паспорт поменять. Один потеряли, второй сделали на фамилию матери. Вот и… Обошли, так сказать, все проверки.

– Да-аа, Бык – он малый ушлый. Выдумщик еще тот!!! Такой верткий… Представляешь, малой, всю жизнь по зонам, а ни одной наколки! И что, что там дальше-то?

– Ну, жил он там, работал, любовь крутил с воспитательницей. – Олег отодвинул пустую чашку из-под чая, от добавки кивком отказался. – Тихая такая, милая женщина.

– Хм-мм, странно, – проворчал полковник, скрестив пальчики на пузе, что, кстати, еле ему удалось. – Бык всегда баб ярких любил, с биографией, горластых…

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, – перебил Олег вкрадчиво. – Его брат утверждал, что было что-то в жизни у Алексея Быкова, какая-то любовная трагедия. Сильное потрясение, мол.

– Было, базара нет, – кивнул авторитетно Василий Сергеевич. – Баба у него была видная, контролерша на зоне, где он по молодости две ходки отмотал. Он на ней даже жениться собирался, но спалились они все. На грабеже спалились. Сели все. Замели их крупно и надолго. Трупы там были.

– Все трое сели?

– Ага.

– Снова к ней на зону попал?

– Нет, не к ней. То есть зона-то была, кажется, та же, только баба оттуда уже вроде уволилась. Это мне Васька под чаек рассказывал, – пояснил полковник, уловив странный блеск в глазах слушателя.

– И они больше не виделись?

– Ой, вот не знаю, – замахал на него ладошками полковник. – Мне оно надо?! У Васьки спроси, коли интересно. Или у Васюкова Генки, это еще один их кореш.

Василия Гвиненко привели часа через полтора или два. Все это время Олег слушал байки зоновской жизни от разомлевшего полковника. Слушал через зевоту и неохоту, через раздражение и нетерпение. Когда конвойные ввели заключенного, он чуть не расплакался от облегчения – зевать устал.

Гвиненко был рослым угрюмым мужиком с морщинистым серым, под цвет его барака, лицом, тяжелыми кулаками, широкими костлявыми плечами и лобастой головой с пробивающимися на темени курчавыми волосами.

– Заключенный номер… – зачитал он скороговоркой положенные слова. – Явился…

– Молодец, что явился, Вася, – елейно прервал его полковник. – Спасибо, что явился! Паскуда такая… Ладно, потом обсудим твое – явился! Ты вот с товарищем поговори. Издалека приехал товарищ. Дело у него к тебе.

Гвиненко промолчал, но смерил Олега стремительным хищным взглядом.

– Товарищ будет задавать тебе вопросы про подельничка твоего. А ты уж соизволь ответить, Вася. Если не расскажешь, что товарищу интересно, – пеняй на себя.

– А чего, я готов. – Гвиненко заметно расслабился, услыхав, что речь пойдет не о нем лично, а о подельнике. – Который интересует-то? У меня их что блох на собаке.

– Быков… Быков Алексей, – встрял Олег, слушать угрозы полковника в адрес заключенного было противно. – Что вы о нем можете сказать?

– Бык, что ли?! – Гвиненко взглянул на полковника, дернул вопросительно подбородком, тот подтвердил кивком. И Вася расслабился. – Бык – мужик авторитетный. Только завязал он.

– Вы с ним поддерживали контакт?

– А это чего это?! – Высокий лоб Гвиненко пошел толстыми волнами.

– Созванивались, переписывались?

– А, это! Нет, что вы, начальник. Мы давно с ним не в контакте. Очень давно. С того самого памятного дела, когда нам всем троим чуть расстрел не дали.

– За грабеж? – подсказал полковник, одобрительно дирижируя заключенному толстыми ладошками.

– Да, за него. Два трупа мы там оставили, а народ оказался очень влиятельный. Вот и влипли… Но, знаешь, начальник, по ходу сдали нас, – вдруг странно оживился Гвиненко. – Все было продумано так, что хрен бы нас взяли. А тут вдруг менты, облава. И в тот самый момент, когда мы барахло уже скинули. Это не подстава?!

– Много было барахла? – не по-доброму оживился полковник, нервно поводя подбородком.

– О-оо! Еще бы!!! Дом был богатым. Как пещера Али-Бабы! – Гвиненко громко сглотнул слюну, глаза его заволокло от воспоминаний. – Нас на тот дом навели. Нас же, падлы, и сдали.

– Что было в доме? – зачем-то спросил Олег, мучаясь от странного неуютного чувства, будто он вот-вот «угадает ключевое слово».

– В доме-то? – Гвиненко с тоской оглядел себя в робе и кирзовых ботинках. – Все там было! И бабло, и цацки, и посуда, и слитки.

– Слитки?! Какие слитки??? – ощерился Василий Сергеевич. – Золото, что ли?!

Гвиненко кивнул.

– И много?!

Заключенный снова кивнул.

– А посуда какая? – спросил Олег, вспомнив про старинный фарфор в Катином буфете.

– Кубки там, тарелки блестящие, подносы. То ли серебро позолоченное, то ли золото. Хрен его знает, начальник. Оценить не пришлось! Но добра уволокли столько, что нам его на три жизни бы хватило! А остались с носом!

– И куда же оно подевалось-то?! Ну, сдали вас, ну, добро увели, потом-то, после отсидки, спросить, что ли, с козла этого не могли? – разнервничался полковник.

– А не с кого было спрашивать. Помер козел-то, – недобро ухмыльнулся Гвиненко и тут же поправился: – Вернее, козлиха!

– То есть?! – в один голос воскликнули Олег с полковником.

– Быка баба нами руководила тогда, если честно, – нехотя признался Василий и вдруг попросил: – Начальник, чайку бы…

Полковник заматерился поначалу, но потом из своей баклаги щедро плеснул заключенному. Рассказ его захватил так, что даже вспотели ладони, даже прыщ на подбородке вылез из-под зеленки и заалел с новой силой.

– Быка баба нас навела на этот дом, – признался после трех глотков Гвиненко. – Мы не сдали ее, когда нас взяли. Молчали… Бык за нее просил. Говорил, что, когда выйдет, сам с ней разберется. Спросит за все… Вы первые, кто об этом услыхал-то. Менты вообще не в курсах будто были… Короче, нас она на этот дом навела. Потом ждала на крытой грузовой машине за забором. Добра-то было… Еле вместилось в кузов: ковры, шубы… Короче, говорю, как пещера Али-Бабы!

– Дальше! – с визгом заорал на него Василий Сергеевич, вдруг достал из ящика стола пыльные сухари и принялся их нервно грызть, только пыль и крошки веером.

– Короче, мы добро к ней загрузили, оставалось дом подпалить, чтобы скрыть следы преступления, как она учила. – Гвиненко замысловато, по-зоновски, выругался. – Пока мы с канистрами вокруг дома шустрили, она свалила, а менты подкатили. Вот так! А должна была нас ждать. Сдала она нас, сука!

– Дальше!!! – еще выше завизжал полковник, слюнявя уже четвертый по счету сухарь.

Багровая физиономия его покрылась крупными каплями пота, воротник кителя стал тесен, и он с яростью рванул пуговицу.

– Мы поклялись друг другу по-пацански, что не сдадим ее, но после срока спросим. Жестоко спросим. Сдавать не стали.

– Пожалели? – прошипел полковник. – Не верю, падла! Почему не сдали?! Добро надеялись вернуть?

– А почему бы и нет? – обиделся Гвиненко. – Сдали бы мы ее, и что проку? А так было чего ради жить, ради чего возвращаться.

– Ну и Бык ее любил, так? Не позволил бы, – вставил Олег.

– Не столько ее, сколько пацана своего.

– Какого пацана??? – Мишин почувствовал, что бледнеет.

– Так родила ему контролерша-то. Пацан у него был, у Быка-то. Только сгинул он, начальник, не надейся найти. Как Верка сдохла, так пацан и сгинул.

– Верка? Это имя контролерши?

– Ну да. Она, – устало мотнул головой Гвиненко и попросил присесть. – Ноги ломит после смены-то.