сдвинулся с места даже на дюйм. Проклятье.
Я заглянула за телевизор и увидела, что никак не могу выкатить его из этой кладовой. Все шнуры спутались между собой.
— Мэддокс, ты не поможешь мне со шнуром? Он застрял, и здесь темно. Я почти ничего не вижу.
— Просто потяни, — нетерпеливо пророкотал он.
— Если бы я могла, я бы так и сделала, — прошипела я. — Он застрял. Помоги мне.
Он помолчал некоторое время, прежде чем произнести:
— Попроси вежливо.
— Ты, черт возьми, серьезно?
— Скажи «Пожалуйста».
— Пожалуйста, — сказала я сквозь стиснутые зубы.
Он цокнул.
— Произнеси полное предложение.
Я выпрямилась, уперев руки в бедра, и закатила глаза.
— Мэддокс, не мог бы ты помочь мне со шнуром, пожалуйста?
— Хорошая девочка, — похвалил он.
Он широко распахнул дверь, прижав ее к стене, и секунду смотрел на нее, ожидая.
— Она не закроется. Быстрее, — позвала я.
Когда Мэддокс убедился, что дверь не закроется и не запрет нас в кладовке, он не спеша прошел внутрь. Он оглянулся один раз, еще секунду смотрел на открытую дверь, прежде чем встать рядом со мной.
— Отойди в сторону, — потребовал он.
Я снова закатила глаза, но все же сделала, как мне сказали. Мэддокс полез за полку, пытаясь найти шнур.
— Блядь, что это?
— Точно. Все это связано с остальными. — Всего было четыре телевизора, и они были сдвинуты в крошечный угол. Мы не использовали их очень давно, с тех пор, как у нас появились новые проекционные экраны, поэтому они лежали здесь, собирая пыль.
Он издал разочарованный стон, прежде чем начать распутывать шнуры, что потребовало бы большого терпения. Пространство между стойкой и стеной было слишком тесным, и я видела, что у него проблемы.
— Так, дай мне фонарик. Это может помочь, — предложила я.
Я вытащила из кармана телефон, но не успела его включить, как по комнате разнесся громкий стук. Мы оба вздрогнули, и Мэддокс удивленно поднял голову, ударившись при этом о верхнюю полку. Он издал ряд проклятий.
Прежде чем я поняла, что происходит, нас окружила полная и непроглядная тьма.
Черт, дверь закрылась.
И… черт возьми, мы были заперты внутри; в записке говорилось, что ручка сломана.
— Нет, нет, нет! — взревел Мэддокс, бросаясь в темноту к двери. Хм? Он боялся темноты? Кто бы мог знать, что Мэддокс Коултер с его дерзкой ухмылкой и глазами, способными растаять на месте, боялся темноты?
Я успешно включила фонарик, уже думая поддразнить его, как он сделал бы со мной. Мой взгляд скользнул к Мэддоксу как раз вовремя, чтобы увидеть, как он натыкается на полку в своей поспешной попытке дотянуться до двери. Металлическая стойка с громким грохотом рухнула на пол, и Мэддокс упал на колени, прежде чем снова вскарабкаться. Он поскользнулся по разбитым осколкам и упавшей жидкости, ползя к спасению.
Нет, подождите. Нет … он не просто боялся темноты. Это было нечто большее.
Тяжелая тяжесть легла на мою грудь, мое горло сжалось, и дыхание застряло в горле. Потрясенная, я осталась стоять на месте, когда Мэддокс полностью потерял голову.
Крутого, собранного и кокетливого Мэддокса сменил незнакомец. Он слепо потянулся к двери, схватился за сломанную ручку и поднялся на ноги. Мэддокс ударил ладонью по тяжелой двери.
— Нет, нет! Пожалуйста! Нет, нет, нет. Пожалуйста, — повторил он себе под нос. — Не делай этого, пожалуйста, выпусти меня отсюда! Не оставляй меня здесь. Не делай этого. Нет, нет, пожалуйста! Не надо.
Он несколько раз ударил дверь, его открытая ладонь касалась поверхности с такими сильными шлепками, что это должно было причинить ему боль.
— Помоги мне, помоги. Пожалуйста, не оставляй меня здесь.
Мэддокс царапал дверь, словно пытался сорвать ее с петель. Он пытался прорваться. Его пальцы сжались в кулак, когда он начал яростно стучать в дверь. Его крики эхом отдавались в моих ушах, и мое сердце сильно стучало о грудную клетку, я чувствовала его боль. Его агония была напоминанием о моем молчаливом страдании.
— Я не могу… я не могу дышать. Я не могу, — захныкал он надломленным голосом.
Тук-тук-тук.
— Вот что такое смерть, и ты умрешь в одиночестве, — прошептал мне в уши голос.
Мои губы разошлись в безмолвном крике, когда я пыталась дышать, но не могла. Я действительно не могла.
Мое дыхание вырывалось в резком, священном дыхании, и мое зрение стало более темным и расплывчатым. Я зажмурила глаза и нажала на веки. За моими закрытыми глазами трепетал калейдоскоп звезд. Помогите мне, помогите. Пожалуйста, помогите мне.
Я подумала, может быть, у меня сердечный приступ; но физической боли не было. Но все мое тело вибрировало, моя кожа покрылась мурашками, как будто я разрывала свою плоть и пыталась выпрыгнуть из кожи.
— Вот как выглядит смерть.
Я не могу дышать.
Помогите мне.
— Помогите мне, — закричал Мэддокс.
Мои мысли унеслись прочь, и мое сердце стучало в груди, подталкивая меня вперед. Я вырвалась из своего застывшего состояния и бросилась к нему, мои собственные руки дрожали.
— Мэддокс, — тихо сказала я, пытаясь вырваться из его безумия. — Мэддокс, пожалуйста.
Он забарабанил в дверь сильнее, и я заметила, что его костяшки пальцев раскололись от попыток вырваться из кладовой. О Боже, он причинял себе боль.
— Мэддокс! — сказала я громче, хватая его за руки и пытаясь оттащить от двери. Он сопротивлялся и стряхнул меня с себя.
— Мэддокс, нет! Пожалуйста. Не делай этого. Ты причиняешь себе боль. Просто… — я карабкалась, пытаясь сообразить, что делать, что говорить, чтобы прорваться к нему, добраться до Мэддокса в том месте, где он потерялся. Я должна была вытащить его.
— Мне нужно выйти. Мне нужно выйти. Вытащи меня отсюда! — Его кулак непрерывно стучал в дверь, рыдания сотрясали его тело. Его голос был хриплым, когда он прерывисто кричал. — Уведи меня отсюда. Вытащи меня отсюда. Мне нужно выйти… Я не могу дышать! Мне нужно выбраться.
Он хотел снова выбить дверь, но я схватила его кулак, держа его руку в своей. Это был риск. Я знала, что он настолько потерялся в своих мыслях, что мог причинить мне боль. Непреднамеренно. Но ему было важно не навредить себе.
Становилось ясно, что он страдает от панической атаки. Я точно знала, как это выглядело, на что это было похоже.
— Пожалуйста, — захныкал он. — Вытащи меня отсюда. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.
Я сдерживала сдавленные рыдания, когда он начал умолять, каждое слово вылетало из его рта, как проклятая стрела, прямо в мое сердце. Я истекала кровью за него.
Он начал бормотать что-то, чего я не могла расслышать, его дыхание было прерывистым и громким, когда он изо всех сил пытался дышать.
Когда он понял, что не может вырваться на свободу, Мэддокс присел на корточки, уронив голову на руки, и сжал волосы в кулаках, дергая за пряди. Бормотание себе под нос стало громче, когда он покачал головой взад-вперед.
— Пожалуйста, пожалуйста. Мне нужно выйти. Помогите… Помогите мне… Пожалуйста.
Моя грудь сжалась при виде его в таком виде.
Мои колени ослабли. Когда я больше не могла держать себя
