пятнадцати тысяч футов и продолжал неумолимо сбрасывать числа, курс самолета был скорее вниз, чем на север.
Постепенно бабахи от воздушных разрывов, оставшиеся за кормой самолета, начали отдаляться. Повернувший восвояси подранок зенитчикам был не слишком интересен: им гораздо важнее было не допустить бомбардировки охраняемого объекта, чем нарисовать себе на «на фюзеляже», пару лишних «крестов».
Ирвинг, пока самолетом рулил второй пилот, попытался переключить двигатели правого крыла на питание от запасного бака. Вряд ли бы это помогло дотянуть до острова, но даже в таких обстоятельствах каждый километр, проделанный самолётом в обратном направлении, увеличивал шансы англичан на то, что после приземления — а в том, что в итоге им придется прыгать майор практически не сомневался — им удастся затеряться и не попасться в руки гестаповцам. Впрочем, попадание в руки даже простых местных бюргеров экипажу бомбардировщика тоже определенно не сулило ничего хорошего. Учитывая то, что союзная авиация делала с немецкими городами…
— Нужно дотянуть хотя бы до Нидерландов, там есть шанс спрятаться, — озвучил Ирвинг вертевшуюся в голове мысль. — Кевин! Что с бомбами?!
В тот же момент самолет тряхнуло и как будто подбросило. Кажется, даже двигатели — оставшиеся два — заработали ровнее, избавившись от дополнительной нагрузки.
— Ушли бомбы, — мгновением позже откликнулся штурман.
— Да, я понял, — буркнул майор, с сомнением поглядывая то на спидометр то альтиметр. Скорость держалась на уровне ста семидесяти-ста восьмидесяти миль в час, в основном за счет планирования. Даже два оставшихся в строю двигателя использовать можно было очень осторожно: левое крыло тянуло машину на разворот, а практически отсутствующие рули направления этот перекос компенсировать были не способны. Запас высоты же стремительно таял, вместе с надеждами дотянуть до территории с более лояльным населением.
Четырнадцать тысяч, тринадцать, двенадцать… Экипаж, казалось, даже разговаривать боялся, опасаясь того, что от неосторожно брошенного слова и так дырявый и разваливающийся на ходу — буквально: от самолета иногда отваливались побитые поражающими элементами куски фюзеляжа, не выдержавшие потока набегающего воздуха — окончательно прикажет долго жить.
Минут через двадцать — семь тысяч футов на альтиметре — когда показалось, что такими темпами, они могут реально дотянуть до Голландии в наушниках раздался голос оператора нижней оборонительной турели.
— Командир, я очень не хочу тебя расстраивать, но кажется у нас гости, — голос стрелка, даже изменённый и слегка заглушенный фоновыми помехами, заметно подрагивал от волнения.
— Четче докладывай! — Рявкнул майор. У него нервы тоже были натянуты до предела.
— Так точно! Вижу две машины на десять часов. Поднимаются в нашу сторону с явно не добрыми намерениями.
— Стрелки попробуйте их пугнуть, — Ирвинг приник к стеклу и попытался рассмотреть приближающиеся истребители, но тщетно. С его места вниз смотреть было не слишком удобно. — Экипажу быть готовыми покинуть самолет.
Спустя еще несколько минут и десяток потенциально спасительных миль — самолет летел курсом 290 на северо-запад в коридоре между городами Ганновер и Бремен, и каждая лишня минута полета увеличивала не столь уж великие шансы англичан на выживание — раздался треск первой очереди из нижней турели. Как показали дальнейшие, начавшие развиваться еще более стремительно события — безрезультатно. Во всяком случае словивший пару пушечных снарядов и разлетевшийся в облаке огня и мелких осколков крайний левый двигатель явно показывал, что одна оборонительная турель отогнать сразу пару истребителей совершенно неспособна. Через несколько секунд затих и последний четвертый двигатель, на самолет упала непривычная тишина, только ветер, задуваемый в щели и отверстия фюзеляжа, продолжал посвистывать так же беспечно, как и раньше.
— Прыгаем, — срывая с себя наушники и одновременно отстегиваясь от кресла закричал Ирвинг. Тяжелая машина, потеряв остатки тяги стала буквально на глазах опускать нос все круче и круче. Времени на сантименты уже не оставалось.
Едва майор вывалился в проход между двумя пилотскими креслами, кабину бомбардировщика прошила пулеметная очередь. Немецкие истребители видимо не удовлетворились выбиванием двигателей и решили поставить жирную точку в существовании бомбардировщика «Авро Ланкастер» под номером R5589.
Ирвинг буквально на карачках выполз из расстреливаемой кабины, с немалым удивлением обнаружив, что никакого особого ущерба — несколько царапин от осколков металла и ушиб локтя не в счет — обстрел ему не нанес. Повезло.
А вот второму пилоту не повезло: его тело, практически лишившись головы медленно завалилось вперед, обильно орошая кровью приборную панель и лобовое стекло. Впрочем, последнее майор заметил уже, что называется, мимоходом, он был больше озабочен спасением своей шкуры.
Еще несколько шагов и он буквально вывалился в открытую уже — видимо штурман покинул разваливающийся самолет раньше — дверь. Несколько раз мелькнули поочередно земля и небо прежде, чем оставшийся безлошадным пилот сумел поймать поток воздуха и стабилизировать полет, после этого он дернул за кольцо и спустя положенные три секунды посмотрел наверх: над ним наполнился воздухом купол белого шелка.
Взгляд вниз: до земли на глаз около двух тысяч футов. Секунд сорок-пятьдесят. Заснеженное поле и отсутствие каких-либо капитальных построек в зоне видимости. Только на дальнем конце обозначенного лесополосами прямоугольника виднелся какой-то сарай. То ли склад инструментов то ли сторожка. В любом случае маловероятно, что в несезон там будет кто-то обретаться. Идеально.
Как это обычно бывает, казавшаяся так далеко земля на последних футах резко ускорила приближение и чувствительно ударила по ногам. Кувыркнувшись и пропахав пару метров по снегу, майор ухватился за нижние стропы и рывком погасил парашют. Несколько минут интенсивной работы белое полотнище, свернутое в тугой куль, оказалось упрятано в небольшую ложбинку и присыпанное снегом. Очевидно, что маскировка — очень так себе, однако ничего лучше придумать на ходу не получилось.
Прыгнувших из летящего самолета англичан здорово раскидало по площади, во всяком случае, никого из своих товарищей майор в округе не наблюдал. Быстрый взгляд на часы — время подбиралось к восьми утра, нужно было как можно скорее спрятаться. Уж точно маячит посреди поля значит привлекать к себе совершенно ненужно внимание.
— Ну поскакали, — проверив наличие патронов в Браунинге, который и из кобуры то последний раз доставал пару месяцев назад, майор порысил к той самой постройке в надежде раздобыть там чего-нибудь полезного.
Майор Ирвинг еще не знал, что его прыжок был замечен где нужно, и что к нему уже на всех парах движется комитет по встрече. Не знал он также, что его и его экипаж в ближайшие двое суток оперативно поймают по окрестным посадкам, и что ему доведётся познакомится с немецкими концлагерями на своей шкуре. Пока он, активно перебирая ногами — стараясь при этом оставлять поменьше следов — бежал в сторону видневшегося
