Читаем без скачивания Трудный переход - Иван Машуков

— Трухин? — удивился Сергей, подавая руку.

— Да, Трухин, — продолжала Екатерина Фёдоровна, — младший брат Михаила Трухина, того самого, при неудачной попытке освободить которого из тюрьмы в Забайкалье был ранен твой отец.

Сергей о Михаиле Трухиие много наслышался в детстве. Как не удалось его освободить и он был казнён в тюрьме…

— Я твоего отца знал, когда ещё тебя на свете не было или ты ещё маленьким был, — сказал Степан Игнатьевич, улыбаясь. Он сразу встал с молодым Широковым на дружескую ногу.

Сергея взволновал этот разговор. Он даже о Вере позабыл на минуту. Трухин расспрашивал его о Лопатине, о Забайкалье. Сам он давно не бывал в родных местах.

Затем Сергея ещё хвалили, предрекали успех его произведению. Когда же все уходили, Сергей подошёл к Вере и с отчаянной решимостью спросил:

— Вам понравилось?

— Так себе! — жестоко ответила она. Но глаза её смеялись: «Уж очень много было похвал, ещё зазнаетесь».

Сергей разозлился. «Погоди же, — думал он, — вот напечатаю очерк в газете, вот будет успех!» Поистине он многого хотел от своего первого литературного опыта!

Пока что полковница предложила Сергею отдельную маленькую комнату, в которой будет удобней «молодому таланту», и он переселился от Сафьянниковых, что и помешало ему ближе познакомиться с Верой и подробней узнать о ней. Он откладывал это до напечатания своего творения в газете, мечтая прийти и принести ей номер, пахнущий свежей типографской краской, в котором будет красоваться его фамилия… Но какое же разочарование ждало его в редакции, когда ему сказали, что очерк его «не пойдёт»… Для Сергея это было крушением не только журналистских надежд! Он стал спорить. Ему объяснили, что дело не в качестве очерка, — газета печатает только то, что нужно для данного момента. Отговорки! Сергей так бурно протестовал, что его вызвали к редактору. От редактора Сергей вышел в полном смятении. Об очерке почти и речи не было, словно дело это совершенно нестоящее и о нём не следует даже говорить. Важнее, видите ли, другое. Некоторые сотрудники, в особенности молодые, хорошенько не знают, что нужно газете. Это, конечно, вина заведующих отделами, молодых надо учить. Вот редактор соберёт завтра их на специальное редакционное совещание, чтобы поговорить об этом.

…А пока, молодой человек, вам надо научиться писать хорошо заметки и корреспонденции. Кстати, есть интересные темы. Вы комсомолец? Отлично. Сейчас многие молодые люди, родившиеся в нашем городе, на производстве начали работать. Поофессия им, так же как и вам, не сразу даётся. Не угодно ли задание: побеседовать с юношами и девушками — как они к профессии привыкают, какие трудности им встречаются? Скажите своему заведующему отделом, что редактор дал вам такое задание. Идите.

Что было делать Сергею? Он повернулся и покорно вышел. Но в душе его всё клокотало. Чёрт бы их драл, этих редакторов! Наверно, они все на одну колодку. И хабаровский чем-то похож на забайкальского. Пойди догадайся, о чём они думают. Очерк о Лопатине или на самом деле уж настолько плох, что его стоит бросить лишь в редакционную корзину? Или редактор просто не желает, чтобы молодой и никому не известный Сергей Широков вдруг появился в газете с большим очерком? «Уйду из редакции! Не буду работать!» — в запальчивости думал Сергей, выскочив на улицу, как ошпаренный. Хоть головой в Амур с высокого обрыва было ему кинуться в эту минуту. Мысли о крушении тщеславных надежд, уязвлённое самолюбие жгли его, как огнём. Вот так и будешь изо дня в день месяцы и годы тянуть унылую лямку. Писать заметки и корреспонденции! Пусть их пишут другие, а он не будет!

Однако вид величавого Амура немного успокоил его. Зачем же так волноваться? И куда он уйдёт? Ведь во всяком другом деле будет то же — неудачи на первых порах ученичества. А газетную работу он любит… Но воспоминание о Вере, о Сафьянинковых, о Трухине снова донимало его. Разлетелся читать своё великое произведение! Похвастал, что оно будет напечатано! А теперь какими глазами он взглянет на Веру? Как она будет смеяться над ним! Трухин же и Екатерина Фёдоровна снисходительно посмотрят на него, как на пустого, легкомысленного парня. «Нет, я теперь не смогу с ними встречаться… Ни с ними, ни с Верой… Это — холодный убийца, а не редактор. Я ему больше не слуга! Пусть кому-нибудь другому поручает писать эти пустенькие заметки… Любому школьнику!» Долго ещё не мог остыть Сергей.

А потом встал и пошёл выполнять задание. Для этого он отправился в городской комитет комсомола. Там ему предоставили список комсомольцев и комсомолок, работающих после учёбы на производстве первый год. Сергей записывал в свой блокнот фамилии, стараясь выбрать и профессии и людей пооригинальнее, с необычными биографиями. Деревенский парень, год тому назад пришедший на строительство, стал помощником прораба? Это очень интересно!

Далее в блокноте была записана девушка, окончившая курсы десятников лесной промышленности и работающая в тайге. «Вот это действительно романтично!» — думал Сергей. Он уже успел ещё в Забайкалье прочитать Арсеньева; дальневосточная тайга представлялась ему таинственной и оттого ещё более заманчивой. «Обязательно надо поговорить с этой девушкой!» Не расскажет ли она что-нибудь особенно интересное?. В горкоме комсомола адреса её не знали, а посоветовали обратиться к секретарю комсомольской ячейки.

Сергей разыскал этого парня в комсомольском клубе. Тут постоянно бывало много молодёжи. Прямо у входа стояли параллельные брусья, на них упражнялись физкультурники в трусах и майках. В одном углу шла спевка, в другом затевались игры. Сергей загляделся и не заметил, как подошла ещё одна группа юношей и девушек.

— Морозова, тебя тут корреспондент спрашивает! — сказал этот парень, секретарь ячейки. Но лучше уж было бы, если бы он ничего не говорил, потому что, повернувшись, Сергей встретился глазами с Верой.

«Вы — Морозова?» — едва не крикнул он в изумлении, но во-время остановился, мгновенно сообразив, что у приёмной дочери Сафьянниковых не только может, но и должна быть другая фамилия.

— Вы… меня спрашивали? — запинаясь, проговорила Вера.

— Да! — отчеканил Сергей. Он едва справился со своим изумлением.

— Пожалуйста, — совершенно оробев, проговорила Вера.

— Мне с вами надо побеседовать вот по какому вопросу… — профессионально начал Сергей, вынимая блокнот.

Парни и девушки, бывшие с Верой, расступились. Вера и Сергей отошли к окну.

— Господи, а я-то напугалась… — тихо сказала Вера и приложила руки к щекам.

— Зачем же бояться? — не понял Сергей. — Наша газета послала меня за положительным материалом… На вас указали в горкоме, рекомендуя с лучшей стороны…

— Ах, да… — и Вера стала отвечать, как отвечают корреспондентам. — Да, окончив лесной техникум, я прежде работала в Хабаровске, в канцелярии, но мне не нравилось. В тайге, по-моему, гораздо интереснее! Место молодых специалистов там, на производстве… Жду не дождусь, когда у меня кончится отпуск и я опять поеду туда…

«Всё кончено. Не везёт мне в жизни», — думал Сергей, возвращаясь в редакцию. Он исправно выполнил задание. Из собранного материала составилась небольшая заметка. Она и была напечатана в газете с едва заметной подписью — «С. Широков». Но лучше бы она была совсем без подписи!

Вера уехала. Несколько дней Сергей переживал такое чувство, словно он что потерял. Он утешился немного, когда его снова вызвали к редактору. На этот раз беседа была короткой.

— Из вас выработается журналист! — сказал редактор, словно Сергей сдал какой-то экзамен. — Требуется корреспондент в один из важных районов. Не поедет ли товарищ Широков? Редакция может на него положиться!

Конечно, Сергей согласился. Это был Иманский район — там, в тайге, работала Вера.

В вагоне поезда Сергей ехал из Хабаровска в Иман с Трухиным. Степан Игнатьевич был в летнем отпуске и сейчас возвращался к месту своей работы. Сергей был задумчив. За окном проносились поля, перелески. Поезд останавливался на станциях. Сергей смотрел иногда на всё это с интересом — ведь он тут в первый раз. Но общее меланхолическое настроение у корреспондента не рассеивалось. Трухин рассказывал Сергею об Имане.

— Район интересный, — говорил он. — Таёжный. Граница рядом…

— А почему Иман? Откуда такое название? — спросил Сергей.

— Есть об этом любопытная история. Говорят, первым русским, пришедшим в эти места, был наш забайкальский казак. Пришёл, а кругом на сотни вёрст одна тайга. Никакого у казака обзаведенья, только баба, а у неё коза. Недаром же говорится: вольный казак! Пришёл, облюбовал место, решил поселиться — и вся недолга. «Лес хорош, земля вольная, зверья и рыбы много — почему не жить? Людей нет — так заведём!» Срубил избу, стал промышлять зверя. Вот уж и детишки у него пошли, а коза не доится. И жена ему покоя не даёт: «Иван, а Иван!» — «Ну что?» — «Так у нас же коза…» — «А будь ты неладна и с козой! Что же с ней теперь делать-то?» — «Козла надо». — «Знаю. Да где ж его взять?»