Дерябина тоже было жаль, хотя сблизится с этим нагловатым эсбэшником мы не успели. Теперь, после его трагической гибели, я вдруг понял, что имела в виду Кэйтлин, говоря о нашей схожести. То, что меня в нем раздражало, было моими, увиденными будто в зеркале чертами. Он был упертым, принципиальным и очень преданным работе. Да, свое последнее дело он вел из личных мотивов, а не профессиональных интересов, но черт! — я тоже!
— Насколько я понял из твоего рассказа, это дело рук османов. — предположил Годрох.
— Может, и они. — кивнул я. — Тогда надо звать Фединых коллег, это по их части.
— Пока мы тут не закончим, они не приблизятся. А нам еще двадцать минут ждать. — сообщил Ноб. — Потом еще идти внутрь и удостовериться, что закладка была одна.
— Да, длинноухие любили это дело. — поддержал напарника орк. — Неподалеку друг от друга два тела заклинали Элжинном, одно взрывали, а когда солдаты дожидались самораспада газа, и входили в зону поражения, подрывали второе. Мне отец рассказывал, он под Верденом с ними сражался.
У меня внезапно возникло странное ощущение. Будто я не рядом с многоэтажкой в центре города стою, а сижу возле костра с товарищами по оружию. Вокруг война, мы только что вернулись из боя, и друзья рассказывают о пережитом.
Но сейчас мир, черт дери этих эльфов! Мир, а не война, на которой расы всего мира пытались друг друга уничтожить! Незачем стрелять, незачем взрывать начиненные смертоносными заклинаниями трупы — вокруг же не военные действия, в самом деле! Этого уже больше ста лет никто не делает! Если уж неизвестному магу, служащему секте или османам, так нужно было избавиться от свидетелей, можно было просто из застрелить. Даже взорвать, но не Элжинном, а обычной бомбой! Зачем привлекать внимание к себе таких служб, как Серебряная Секция и ИСБ?
Если только цель в этом и не заключалась!
От этой неожиданной мысли, у меня даже голова закружилась. Не знаю, как она попала в мою слегка контуженную взрывом голову, но сделала это настолько своевременно, что впору было заподозрить, что ее туда вложили.
Но… Зачем? Разве преступники не должны априори держаться в тени и скрывать свои поступки? Зло прячется во тьме, свет для него губителен. Это чистая правда, как бы метафорично не звучало. Если бы мы имели дело с маньяком, который получает практически сексуальное удовлетворение от того, что все видят его страшные дела, но не могут помешать, я бы понял. Однако, наши преступники — представители организации. Светить себя не в их привычках и интересах.
А так ли это?
— Ты чего завис? — гном тронул меня за плечо. — Понял что-то?
Как ни мало мы общались с Нобом, кое-что обо мне он уже успел понять. Например, то, что я не замираю просто так посреди разговора, а только, если в голову приходит достойная обдумывания мысль.
А тут было что обмозговать. Эльфская запретная магия в городе, где магические преступления в основном совершались только с помощью артефактов. Бессмысленная его масштабность, причем в то уже время, когда она не была нужна. Убийство сотрудника Имперской Службы Безопасности вместе с шантажисткой из секты, которая практикует странные, не оставляющие следов, смерти и омоложения. Из той самой секты, что, по словам Дерябина, работала на османскую разведку. А еще, вдобавок, упоминание старой орчанкой некой эльфки, которая знала что-то о секрете троянцев.
— Это сигнал. — медленно, но вполне уверенно произнес я.
— Сигнал к чему? — без интонаций спросил Годрох.
— Кому. — уточнил я. — Он подан кому-то. Маг понимал, что Элжинн привлечет внимание Секции, и тот, кто в ней служит, сразу поймет, что к чему. Узнает почерк или что-то вроде того.
— Но мы… — начал было гном, намереваясь сказать, что ни он, ни его напарник, не понимают этого сигнала.
— Верно. — перебил я его. — Это не вы. Но — кого тут нет, Ноб?
Глава 15 (не вычитано)
— Официально — это взрыв бытового газа. — произнес Ноб, протягивая мне пластиковый стаканчик с водой. — Протечка, кто-то рядом закурил. Мэрия уже готовит заявление, кто-то в администрации лишится должности, может даже будет сообщено в прессе, что его под суд отдадут. А может и нет. Погибших же нет. Официально.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он выделил последнее слово интонацией. Будто предлагая задать вопрос — а неофициально, что произошло? Почему в квартире на четвертом этаже произошел взрыв, который убил трех человек, да и меня заодно чуть не отправил к праотцам? И что это был за дым?
Но я не стал ничего спрашивать. Вместо этого я сделал долгий, на половину стакана, глоток. Сморщился от боли в горле — такое ощущение, что туда битого кирпича натолкали. И занял более устойчивое положение, оперившись спиной в дверь внедорожника Ноба.
Зачем задавать вопросы, если сам факт наличия на месте взрыва агента Серебряной Секции, как бы сообщает, что тут замешана запретная магия? Двух агентов, если быть точным — вон Годрох ходит рядом с подъездом, вынюхивает что-то, будто собака.
— Амалайя еще не объявлялась? — задал я совсем другой вопрос.
Ноб скорчил гримасу и отрицательно покачал головой. Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его опередил подошедший орк.
— Элжинн, без вариантов. — сообщил он, но в качестве доказательства своих слов предъявил гному какой-то прибор, на крошечном экране которого мерцали непонятные цифры. И обращаясь ко мне, добавил. — Повезло тебе, Антон.
Они мне ничего пока не объясняли. И я не был уверен, что будут. Как ни крути, но я все же был гражданским, а они — агентами Секции на месте преступления, совершенного с помощью запретной магии. Про последнее, как я уже упоминал, догадаться было не так уж сложно.
Когда произошел взрыв, я сильно ударился головой и «поплыл». Сознание даже потерял, но очень ненадолго. Получил что-то вроде нокаута, однако сумел подняться и даже сделал пару шагов вверх по лестнице. Потому увидел, как мне навстречу спускается странный, будто бы живой, бело-зеленый дым. Несколько секунд тупо на него смотрел, дождался пока он почти добрался до моих ног, а сообразил, что происходит что-то очень страшное и, на одних инстинктах, рванул вниз.
Мозги еще долго не работали. Я встретил скорую и пожарных, обнимая тощее деревце в палисаднике у входа, и никак не мог сообразить, что тут делают все эти люди. Медики рванули ко мне, огнеборцы — к входу, из которого уже начал ползти дым, но тут во двор дома влетел смутно знакомый внедорожник, и все на него обернулись.
Гном, игнорируя правила парковки, бросил машину, перегородив проезд, что в тот момент показалось мне возмутительным. Но он моего мнения не спрашивал, выскочил из машины и понесся к подъезду, крича что-то на ходу. Я тут же нашел его поведение очень забавным — что ни говори, а гномы смешно бегают.
Он остановился метрах в десяти от дыма, воздел руки, проорал два слова на незнакомом языке, потом швырнул в дым некий предмет. Субстанция, похожая на призрачного осьминога, натолкнулась на преграду, стала беспомощно тыкаться дымными щупальцами в невидимый барьер. Пожарные остановились, после чего стали пятиться назад.
В это время из задней двери машины выбрался орк, который сразу же направился в мою сторону. Отогнал врача, присел рядом со мной на корточки и провел руками в сантиметре от головы. Сознание тут же прояснилось, и я понял, что вижу Годроха, а тот кричащий на пожарных гном — мой знакомец Ноб.
И сразу же навалилось понимание. Взрыв. Дерябин. Газ. Серебряная Секция. И вон те люди в строгих костюмах, пока еще стоящие возле кареты «скорой» помощи. Да, точно, Федя же звонил своим коллегам, запрашивал подмогу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В общем, следующие пять-семь минут я наблюдал за тем, как орк с гномом наводят свои порядки на месте преступления. Они сразу дали понять, кто тут главный. Сунувшихся эсбешников Ноб послал так лихо и заковыристо, что те чуть в драку полезли, не вмешайся Годрох. Он спокойно объяснил офицерам в штатском, что здесь их юрисдикция, чтобы они там себе не думали.
