Читаем без скачивания Божество смерти - Уоррен Мерфи

– Знаешь, папочка... Я, пожалуй, не вернусь в Синанджу.

– А я не двинусь оттуда, пока ты не вернешь сокровища.

– Ну тогда прощай.

– Прощай.

Чиун холодно кивнул и отвернулся.

– А если бы ты был на моем месте, ты бы женился на Пу?

Но Чиун не ответил. Он медленно удалялся прочь по шумной римской улице. Поймав такси, Римо велел везти его в аэропорт.

В Америке доктор Харолд У. Смит позволил Римо приехать в «Фолкрофт» – каковой жест сам по себе был редкостью. Вся территория санатория тщательно укрывалась от посторонних глаз. За годы службы и Римо, и Чиун работали в самых разных точках земного шара, но в святая святых КЮРЕ, расположенном на берегу пролива Лонг-Айленд, не дозволялось бывать никому. Выход отсюда был один – вперед ногами.

А Римо не только пропустили, но и проводили в координационный центр – небольшую комнатку, увешанную картами, посреди которой стоял заваленный бумагами стол. Кроме них двоих, в комнате никого не было. Заглянув в бумаги, Римо понял, что мистер Эрисон все это время ни на секунду не выходил у Смита из головы.

– До сих пор поведение мистера Эрисона было непредсказуемым. Он с таким же удовольствием затевал мелкие конфликты, с каким и организовывал масштабную войну.

Римо кивнул, соглашаясь.

– Но теперь, похоже, он затеял самую масштабную. Думаю, что вскоре нам придется воевать с Советской Россией. И по всей вероятности, только вы можете это предотвратить.

– Предотвратить? – переспросил Римо. – Я до него не могу даже дотронуться.

Глава десятая

Слово «паника» всегда вызывало у Анны Чутесовой четкие зрительные образы. И на сей раз оно возникло в форме маршала, с аляповатыми звездами на погонах и разлапистой золотой кокардой на околыше.

Паника сквозила и в каменных лицах собравшихся за столом офицеров, хотя они изо всех сил старались изобразить пренебрежение перед надвигавшейся опасностью. Но для них паника всегда была связана с тремя словами, которые редко кто осмеливался произносить вслух: «Комитет государственной безопасности».

Здесь, в России, эти слова значили больше, чем для верующего имя Христа. Они возникали всегда, как только военное руководство в кризисные мгновения в очередной раз теряло присутствие духа и способность к логическому мышлению.

– Но вы не смеете вызывать сюда американцев, товарищ Чутесова! Этим вы подрываете государственную безопасность!

Маршал, переживший вторую мировую войну и культ Сталина, сурово взглянул на Анну. На груди у маршала было столько наград, что он вполне мог играть бы ими сам с собой в шашки. Но звание Героя Советского Союза он носил не зря – в армии он был известен храбростью и умением сохранять хладнокровие в опасные моменты.

Стоявшие вокруг стола синхронно склонили головы в знак согласия. Здесь, в бункере в густых лесах Подмосковья, собрались на тайное совещание полтора десятка человек – члены Политбюро и представители генералитета. Их адъютанты – майоры и полковники – стояли в охранении вокруг бункера, держа наизготовку снятые с предохранителей АК-47 и переминаясь с ноги на ногу, ранняя осень в этом году выдалась холодной. Сменщики сгрудились вокруг костра, над которым висел котелок с дымящимся чаем.

Анна холода не боялась. Она всегда ухитрялась получить с Запада новейшее термостойкое белье, которое надевала с наступлением холодов в начале октября и лишь с потеплением в апреле переходила на более легкую одежду.

Тонкие черты лица Анны обрамлял серебристый мех пушистой песцовой шапки. Более всего советник премьер-министра по стратегическим вопросам Анна Чутесова походила в эту минуту на нарядную эскимосскую куклу. Говорила она почти шепотом, и высоким мужчинам в военной форме приходилось наклоняться, чтобы как следует расслышать ее.

– А вы считаете, что национальная безопасность до сих пор не подорвана? Почему же тогда вы, члены высшего военного командования, собрались в этом бункере, словно трусливые зайцы в норе?

– Но сознательный допуск американского агента к внутренним структурам нашего командования... То есть пригласить иностранца, чтобы он работал против русских. По-моему, это предательство, – заключил председатель КГБ, грузный человек в маршальской форме.

– Тогда скажите, товарищ маршал, что можете вы предложить взамен? Ведь до сих пор считается, что в ваших руках – самая совершенная система безопасности в мире. Но мы-то знаем, товарищ маршал, что сейчас вы абсолютно беспомощны!

– Если бы премьер-министр...

– Премьер-министра здесь нет. Многие офицеры из вашего ведомства уже не с нами. Собственно говоря, мы даже не знаем точно, какие сухопутные части Советской Армии еще подчиняются командованию. То же с воздушными силами и флотом. Мы знаем лишь, что важнейшие элементы нашей оборонной системы более не подвластны нашему контролю. Правительство обеспокоено реальной перспективой войны с Соединенными Штатами, причем весьма близкой перспективой.

– Ну, это наша проблема, – мотнул головой маршал Невский, глава КГБ – одутловатый увалень с добрым лицом спаниеля.

Лишь его ближайшие подчиненные знали, насколько жесток этот человек. Маршал сделал рукой некий жест, означающий, что он считает дело закрытым.

– Это наша проблема, – отрезала Анна. – И никто из нас, прибывших на эту встречу, пока ничего не может поделать с ней. И встречаемся мы здесь, в лесу, а не в Кремле или в Горках именно потому, что никто из нас не знает, не похитят ли его по дороге собственные охранники – так, как похитили недавно нашего премьер-министра. Именно поэтому мы и здесь – ситуация нам не подвластна, товарищи!

– Но ведь эти солдаты – наши, – вступил в разговор маршал бронетанковых войск. – Они же русские, черт возьми! Им, как и многим, надоела эта бесконечная тайная война, которую ведет КГБ якобы с целью победы над Западом. Они устали получать новые танки и смотреть, как их списывают в утиль, потому что они устаревают, даже ни разу не побывав в деле! Солдаты победоносной Красной Армии – не сторожевые псы ГБ на наших границах! Они – настоящие воины.

– Я вижу, что и вас не обошла эта странная болезнь, от которой сейчас страдает почти весь состав наших вооруженных сил.

– Честь и мужество – не болезнь, – ответил маршал бронетанковых войск.

Фамилия маршала была Рассоков. Говорил он так энергично, что многочисленные медали на его груди тихонько позвякивали.

– Если армия сама решает объявить войну Америке и похищает с этой целью премьер-министра, речь действительно идет не о болезни, а об открытом переломе на теле национальной безопасности, – резко сказала Анна. – Тот самый случай, когда руки и ноги забывают про голову. А голова – вот она, полуживая от страха в подмосковных лесах, боится, как бы не вернулось к ней ее тело.

– Наша армия может и выиграть войну. Вы ведь не знаете наверняка, что она проиграет, – прищурился маршал Рассоков.

Глава КГБ маршал Невский кивнул в знак согласия. Одновременно опустили головы и несколько членов Политбюро. Если даже это и бунт, все равно ведь во главе его стоят коммунисты.

И тогда советник премьер-министра Анна Чутесова шагнула вперед. К ней – и только к ней – обратились взгляды собравшихся. Глубоко вздохнув, она оглядела стоявших вокруг военных и политиков и громко, раздельно произнесла:

– Какую именно войну может выиграть армия?

Мужчины, поеживаясь, опускали головы, не выдерживая горящего взгляда Анны.

Наконец маршал Рассоков подал голос:

– Войну с Америкой.

– А что даст нам эта война?

– Разумеется, победу.

– Нужна ли нам победа, в результате которой погибнут миллиарды людей и планета станет непригодной для обитания?

– В результате этой победы будет уничтожен капитализм. Мы одержим верх над нашим главным противником. И победим самую сильную страну в мире!

– На мой вопрос вы так и не ответили.

Маршалу Рассокову захотелось врезать этой бабе по красивой физиономии. Разве может она понять войну так, как понимает ее мужчина?

– Вы ведь знаете, маршал, что победа над капитализмом ничего нам не даст.

– Нет, даст. Это будет величайший триумф коммунизма и конец великого противостояния! В мире больше не будет войн.

– Рекомендую вам, маршал, взглянуть в лицо реальности. В течение последних двадцати лет мы находимся в состоянии фактической войны с Китаем – государством, как вы помните, коммунистическим. А вовсе не с Америкой, как вам того бы хотелось. Так что триумф международного коммунизма – в вашем понимании – будет способствовать окончанию войн на Земле не более, чем некогда – распространение христианства.

– Значит, по-вашему, триумф коммунизма – ничто? – с нажимом спросил маршал Рассоков.

Анна видела, что остальные присутствующие внимательно следят за их спором и явно поддерживают маршала Патриотизм и социалистические идеи, которым их обучали всю жизнь, накрепко засели в их головах.