куда тебя поставил Господь… Как камень, как скала… Смотри. (Подняв кружку, с трудом удерживаясь на ногах). Я пью без удовольствия и страха, чтобы потом никто меня не упрекнул, что я чураюсь грязи… Пусть мне придется выпить море крови… Плевать! (Пьет).
Пауза.
(Поставив кружку и стоя, покачиваясь и опираясь на стол). Что, съел?.. (Глядя на слугу). Все скалишь зубы?.. Гнусное отродье!.. Исчадье тьмы!.. Все врешь!.. Исчезни! Сгинь! (Швыряет в слугу кружку).
Слуга поспешно исчезает.
(В пустоту, глядя туда, где стоял слуга). Что, не уйдешь?.. Ну, и дурак. Мечтаешь, напугать меня своим молчаньем?.. А?.. Своим укором?.. Скорбным выраженьем?.. Дурак. Дурак. Дурак. (Упав в кресло). Еще вина!.. (Кричит). Вина!
Короткая пауза.
(Заметив полную бутылку). Ага. (В пустоту, взяв бутылку). Не хочешь выпить? (Смеется). Ох, извини. А я и позабыл, что призраки не пьют… Не пьют, не женятся, не щупают подружек, а только смотрят, выпучив глаза… Вот так. (Скорчив рожу, показывает, затем грубо). Ну, что уставился?.. Не лопни от натуги. (Пьет из горлышка).
Короткая пауза.
(Оторвавшись от бутылки, ехидно). Эй, ты… Я понял. Ты мне завидуешь. (Хихикает). Завидуешь!.. (Покачав в воздухе бутылкой). Не хочешь?.. Боишься, потечет на землю? (Икает). Ну, так и черт с тобой. (Пьет).
Пауза.
Да, не смотри же так, как будто ты меня жалеешь… Жалей себя, бесплотная улитка… Что, видел Фортинбраса?.. Вот оно! (Икает). Мальчишка, вертопрах, но с каждым днем мужает, набирая опыт, силу, мудрость… Мой долг… (Икает). Долг… (Икает). Ты слышишь, – долг мой, вырастить его и воспитать на благо Дании, чтобы и после, через тысячу лет, он был примером… Примером, слышишь?.. Для других… Для многих… (Икает несколько раз).
Короткая пауза.
Ты думаешь, легко?.. Ага! Попробуй сам. (Смеется). Я представляю, каких ты наплодишь ублюдков… Плюгавых чистоплюев, падающих в обморок от куриной крови… Белоручек, бледнеющих от вида плахи… (Показывая пальцем в пустоту, с торжеством). Ага, задумался!.. Тогда подумай, прежде чем смотреть таким святошей, кто, кроме меня, копаться станет по уши в грязи и, разгребая мусор, не знать ни сна, ни отдыха?.. Кто будет рыться в чужой блевотине и по колено в крови, чтобы выудить крупицу правды?.. Кто, как ни я, готов таскать за камнем камень, чтоб вознеслася датская твердыня?.. (Икает). Шалишь, дурак!.. Где связь времен оборвалась, там надобен умелый мастер, а не безвольный чистоплюй… (Смолкает, приложившись к бутылке).
Короткая пауза.
Молчишь, дурак?… А это потому, что нечего сказать… (Хихикает). Твое здоровье!.. (Пьет).
Долгая пауза.
(Негромко, почти трезвым голосом). Когда Господь придет, то Он придет не на пустое место, не в грязь, не в запустенье, а туда, где царствует порядок, где свой исполнив долг, все верные готовы к этой встрече… Не просто так. Он ждет и требует… (В пустоту). Не скаль свои клыки, не испугаюсь… Когда бы не был ты вонючим испареньем, то знал бы тоже, что прежде чем зовут гостей… (Икает, заплетающимся языком). Гостей, ты понял?.. Прежде чем зовут их, то убирают дом… Выносят мусор… Подметают пол… И весь ненужный хлам сжигают на задворках… А после, вымывшись и надев чистую одежду, садятся ждать гостей, а не сидят по уши в дерьме, не ждут, когда придет Спаситель, чтоб их помыть… (Презрительно, в пустоту). Смотри, смотри… Мне пред лицом Господним не стыдно встать… (С трудом поднимается с кресла, качаясь и разведя руки, громко). Я, Господи, Твою исполнил волю… (Смолкает, склонив голову и покачиваясь).
Короткая пауза.
(Подняв голову, хрипло, в пустоту, злобно). Ну, что уставился, дурак?.. Боишься крови?.. Верно, ты забыл, что нам сказал Спаситель?.. Не мир, но меч… А значит, кровь польется… (Злорадно). Польется, да, смывая грязь и ложь, и торопя ленивых к раскаянью и делу… Вот так. Гляди, дурак… (Схватив со стола две бутылки, поливает вином стол, потом льет вино себе на голову, пытаясь, одновременно, пить текущее по лицу вино). Зальет полмира…
Короткая пауза.
Когда б скорей приблизить этот день!.. (В пустоту). Что, хмуришься, дурак!.. Не знаешь, так молчи… Я сам скорблю о каждом из погибших в заблуждении и незнании, но отдаю им долг, поскольку своею кровью они, скрепляя камни государства, торопят Господа… (Подняв бутылки). Пью в их честь… (Пьет сначала из одной бутылки, потом из другой).
Короткая пауза.
(Отшвырнув бутылки прочь, в пустоту, в ярости). Смеешься, прах!.. Ах ты, дешевый клоун!.. Паяц!.. Прокисший студень!.. Вонючий пар!.. (Хихикая). О, вспыхнули глаза!… Мы сердимся… Гляди-ка, рассердился!.. Я рассердил тебя, хоть проще было бы зимою рассердить кусок льда… Надулся, как пузырь… (Качаясь). Ну, так давай, сразимся!.. Вызываю… (Пытаясь выйти из-за стола). Достань свое оружье, греми костями, сбрось свой саван, покажи, какой ты воин и на что способен… (Шатаясь, идет и снимает со стены шпагу, затем, повернувшись, в пустоту). Ну, нападай… (Выставив перед собой шпагу). Ага, позеленел от страха. Бьюсь об заклад, что наложил уже в штаны… (Сделав несколько нетвердых шагов по сцене). На, получи!.. (Неуклюже размахивает шпагой). Задел, задел!.. Ну, адское отродье!.. (Делает выпад и, споткнувшись, падает). Ага, подставил ножку… (Беззлобно). Ну и дурак… (Поднявшись на четвереньки, ползет к столу, бормоча). Дурак… Дурак… Дурак… (Выпрямившись и стоя у стола на коленях). Еще немного крови… (Отшвыривает одну за другой пустые бутылки и, наконец, обнаружив в одной вино, пьет из горлышка).
Пауза.
(Оторвавшись от бутылки). А мать была права… права, ей-Богу… Вся сласть на самом дне… (Без чувств сползает под стол).
12.
Маленький портовый кабачок. Почти все места за столами заняты гуляющими матросами и солдатами. Из соседнего помещения доносятся звуки музыки и топот танцующих. В некотором отдалении от остального зала, почти на авансцене, стоит небольшой стол, за которым сидят Горацио и Англичанин, капитан английского корабля. За открытым окном – теплая летняя ночь. Время от времени издалека доносятся пушечные выстрелы. В паузах между шумом, слышен рокот морского прибоя.
Далекий пушечный выстрел.
Один из посетителей: Здоровье короля!
Все: Здоровье короля!.. Здоровье Фортинбраса!..
Короткая пауза. Все присутствующие пьют.
Англичанин (говорит с небольшим акцентом): Какие у вас странные обычаи. Не припомню, чтобы я встречал что-нибудь подобное где-нибудь еще.
Горацио: Старинная традиция, сэр. Стоит королю осушить кубок, как пушки оповещают об этом весь мир.
Англичанин: Хо-хо… То-то, наверное, мир радуется, слыша как пустеют датские пороховые погреба. Судя по выстрелам, выпито немало. И потом: разве это причина, чтобы переводить порох? Какая в том доблесть, что король вольет себе в глотку еще пол-литра эля?
Горацио: В этом скрыт глубокий смысл, сэр. Король дает понять, что ничто человеческое ему не чуждо, а народ, в свою очередь, отвечает ему тем же и подтверждает свои верноподданнические чувства ответным возлиянием. Тем самым, эта традиция демонстрирует нежное единство между простым людом и теми,
