ровном месте, я ей сейчас…
— Мари, ты…
— Кэтрин, не слушай ее…
— Нет! Пусть слышит! Ты что наделала, Кэтрин Брукс?
— Кэти, котеночек…
— Эй, драконяша, что ты такое…
— Кэтрин Брукс! — рявкнула рыжая стервозина, перекрывая общий примиряющий гомон. — Я заявляю прямо — невозможно съесть это и… Кевин Доэрти, прекрати меня щипать за ляжку! Невозможно съесть такое мясо и не влюбиться в повара! Это же не стейк, а какое-то приворотное зелье! Ты что наделала, южанка? Ты не понимаешь, что с этого дня с меня не слезут все эти десять бессовестных, наглых, хитрых, вечно голодных троглодитов, которых мы теперь никогда не сможем накормить тем, на что рассчитан наш бюджет? Да дьявол с ним, с бюджетом! Если Ронни так любит шпинат, тушеный в сливках, он подмахнет увеличение суммы не глядя! Правда, Ронни? Но кто нам теперь будет это готовить на постоянной основе? В таких количествах?
Я моргнула изумленно, чувствуя, как прилив агрессии оседает, и наверняка именно от неожиданности брякнула:
— Вполне возможно, у меня вскоре появится много свободного времени, которое нечем будет занять.
За общим галдежом меня, похоже, не особенно кто и расслышал, вот только Салливан глянул искоса как-то остро настороженно.
— Предлагаю провозгласить Кэтрин нашей сестрой и навсегда принять в семью! — крикнул кто-то из братьев.
— Дебил, она и так станет членом семьи, когда за Дизеля замуж выйдет!
— Да за Дизеля она выйдет не вза… — говоривший будто поперхнулся, прокашлялся и продолжил как ни в чем не бывало: — Не затем, чтобы жрать нам готовить. Подумаешь, братья мужа. А вот если сперва станет нам сестрой, то точно не оставит нас голодными! Кэтрин, хочешь себе таких братьев, как мы? Мы за тебя любому что хочешь пооткручиваем…
— Эй, кончайте этот гвалт! — хлопнул по столу Ронан. — Ишь ты, нашлись тут родственнички приблудные! Она вас и знать не знает.
— Ну так мы это исправим! — лохматый блондин вскочил и ткнул в плечо сидевшего рядом парня, очень на него похожего. — Это Фино Мюррей, а я брат его, Ноа. Дальше по списку: — он кивнул на коротко стриженного шатена по другую руку от себя и сидящих за ним парней, — наш Тони Гарсия, этот смуглый молчун за ним — Джон Смит, мистер аристократическая физиономия — Фил Морган. — Ноа указал на мрачного верзилу, подпиравшего обычно тылы Мари: — Это Саваж, то есть Кевин Доэрти, и Мари, его жена и тоже нам уже сестра, напротив Мангуст, он же Рик с Али, и их, вернее, давно уже наша общая Рози, в миру семейство Герреро. С Раулем Бруксом вы уже вроде нормально заобщались.
— Брукс? — удивленно глянула я на парня, с которым совсем недавно сцепился Салливан.
— Ага, добро пожаловать в семью, землячка и однофамилица, — подмигнул он мне и вдруг поднял вверх палец, привлекая всеобщее внимание: — Слушайте, а может, Кэти за меня замуж пойдет? Совпадение же супер. Судьба.
— Я тебе сейчас твою судьбу радикально поправлю, — рявкнул Ронан, сжимая кулак на колене.
И тут я сделала нечто неожиданное, особенно для себя самой. Накрыла его костяшки ладонью. Импульс от прикосновения оказался таким мощно-электрическим, что я заморгала, сталкиваясь с таким же ошарашенно ищущим взглядом моего фейкового жениха. Тут же попыталась отдернуть самовольную конечность, но Дизель мягко, будто уговаривая притормозить, накрыл мою ладонь своей.
Глава 18
— А ты видел, как он к ней пристроиться пытается, а она ему — херак! и такая типа ой, нечаянно!
Ой, смотри, не захлебнись в собственном фонтане имбецильного веселья, братец Фино.
Теперь понятно, почему эти два дебила, в которых общая сила, так заговорщицки переглядывались, когда с кухни сваливали. Не почудилось мне. Они нам с Кэти устроили недобровольное участие в шоу «скрытая камера». Гаденыши такие ловкие. И как только Кэтрин ушла в свою комнату, сославшись на усталость, устроили публичный просмотр получившегося. И, судя по реакции, у нас тут этот… аншлаг и фурор. Как-то так. Но плевал я пока.
Я ухмыльнулся похерестично, развалившись в сытой медитации на диване в нашей гостиной. И никакая общая тусня не была в состоянии испоганить момент моего блаженства и гордости собой. Нах… в выхлопную трубу их насмешки. Победителю нет дела до едких потуг побежденных… э-э-э… ну, что-то в этом роде. Или нет, но мне сейчас тупо лень думать.
— А-а-а, не могу! Умора какая! — зашелся в гоготе Тони.
— Лу-у-ук! Она заставила его резать лук! Держите меня! — поддержал лошадиное ржание Рауль.
Ну и что, что лук? Ты сам попробуй, и посмотрим, как сможешь сохранить вид невозмутимого мачо, слезами и соплями умываясь. Тем более мой гениальный план был совсем не в том, чтобы его удерживать. Бедного мужественного Дизеля должно было стать немного жалко. Самую малость, чтобы превратить черствое сердце моей голубоглазки в мягкую, тающую во рту сдобную булочку.
— Мордой! Мордой в миску со льдом! Кабздец! — чуть со стула не навернулся Ноа, покатываясь.
Ха-ха-ха, обосраться, как смешно. Но знаете что? Что-то я столь же бурной реакции со стороны наших женатиков не наблюдаю. Они, в отличие от этих вольных придурков, знают уже, в чем прикол, да? Я-то тоже вольный, но умнею прямо на глазах и учусь ловить выгодную волну. Иначе злючка-колючка Кэтрин не позволила бы мне после ужина проводить себя до самых дверей ее комнаты. Прошу заметить: не волочиться за ней, прилипнув как репей, а именно проводить. Держась за руку, как и сидели за столом. Да, кому-то покажется детскими сопливыми ухаживаниями на фоне того, что у нас уже было, да и обычного нашего подхода к контактам с противоположным полом. Но это самое детство лично для нас я ощущаю прогрессом. Потому под конец я и не сунулся с зажиманиями и поцелуями на прощание. И чуть не кайфовал, возвращаясь в гостиную и вспоминая, КАК посмотрела напоследок моя змеючка. Милаха Дизель сумел удивить тебя, да, колючая «мисс-пока-еще-Брукс»?
— Братцы, она его сделала!
Ну что за идиоты! Все совсем-совсем наоборот, но доказывать это вам, клоунам, не собираюсь. Я поерзал, примащиваясь удобнее, и закрыл один глаз, вторым кося-таки на экран. Все же смотримся мы вместе с Кэт оху… хорошо прямо.
— Ну, я бы не была столь категорична, все же Ронан с честью вышел из этой ситуации, — возразила ржущим жеребцам наша воздушная блонди, а Мангуст присосался к ее шее, поглаживая растопыренной лапой живот. Вот, послушайте голос разума! Это я совсем не об Али, да простит она меня, а о молчащем в тряпочку Рике, занятому
