ума. Лупит по мозгам хуже любого молота!
Одновременно вскрикиваем.
Один мощный толчок. Чувствую, как узко. Как я растягиваю ее. Врываюсь и заполняю собой. И сам. Сам становлюсь так наполнен, что дыхание вышибает. Из обоих. Одновременно. У нас все теперь на двоих! И удары сердца. И дыхание. Все!
– Мы всегда будем вместе, – хриплю, зарываясь рукой в ее густые черные волосы.
Второй обхватываю бедро. Заставляю подниматься и опускаться. Веду. Направляю. Подстраиваю под ритм, который заставит обоих слететь с катушек. Дойти до мощного пика. Взорваться вместе, извиваясь в самом первобытном танце на земле!
– Всегда!
Резко ударяю бедрами.
Сжимаю. Не даю увернуться.
Толкаюсь жестко, ловя губами ее сладкие всхлипы. Пожирая каждый вздох. Каждый стон. Каждый крик.
Саида
– Давид?
Прихожу в себя с огромным трудом. Кажется, я просто выключилась. Заснула сразу же после того, как нас с Давидом обоих взорвало от безумного оргазма…
Ох…
До сих пор искры перед глазами.
Облизываю пересохшие, истерзанные губы.
Дергаю головой, отряхивая упавшие на глаза локоны.
Пытаюсь убрать их руками, но ничего не выходит.
В запястья врезается кожа, стоит только дернуть руками!
Опять? Он снова зафиксировал мои руки ремнем?
– Давид!
Зову, дернувшись в постели. Ноги тоже не слушаются. Как ватные. Как будто все кости в них в пластилин превратились.
Зато мышцы наоборот, гудят! Дают о себе знать очень хорошо! Ноют, как после нереального напряжения. Как будто я неделю, без перерыва, провела в спортзале!
Да и с голосом явные проблемы. Кажется я его сорвала в последний раз…
Вся заливаюсь жгучей краской, как только вспоминаю наше последнее безумие. Ярость. Зверский голод. Облегчение и блаженство от всего. Что он мне сказал. От того, как развеял все, даже самые малые сомнения!
Все сплелось, как и наши ноги. Бедра. Языки. В пляске дикой, первобытной, или в самом страстном танце, сжигающем дотла! Не разобрать! Но это было истинное безумие. Такой накал, от которого мы оба и правда просто взорвались! Нежные ласковые слова шепотом смешались и оглушительными криками, от которых сорвался голос.
Нежные ласки переплелись с жесткими ударами тел, которые дрожали и звенели от того, как им всего было мало.
Голод. Дикий. Звериный. Первобытный.
Безумное сплетение в одно! То, после которого и правда обратной дороги не будет!
Но…
Где же Давид?
– Я здесь.
Поворачиваю голову с ту сторону, откуда доносится хриплый голос. Такой же сорванный, как мой.
Он стоит у изголовья кровати.
Совершенно обнаженный. Красивый, как Бог.
Уже ведь видела. Все видела. Все чувствовала своими руками, своей кожей.
Но и сейчас дыхание замирает. Не могу не любоваться этим мужчиной! Своим мужчиной!
Литые мышцы перекатываются на груди. На животе, поигрывая кубиками. Косые мышцы уводят взгляд к порочно и мощно вздыбленному члену. Он придавливает живот. Почти полностью закрывает собой густую черную дорожку ниже пупка Давида.
Непроизвольно облизываю губы. Поражаюсь тому, какой он большой. Огромный. Толстый. Каменный. Не могу до сих пор понять, как он во мне умещался. И не только внутри. Но и во рту… Тогда, той самой ночью, когда я решила попрощаться. И позволила себе самую порочную ласку.
Слышу, как из горла Давида вырывается рычание.
Поднимаю взгляд и тут же всю бросает в жар от того, как жадно, как хищно и голодно вспыхивают его глаза.
Он снова обжигает. Сводит с ума. Заставляет каждую клеточку моего тела напрячься и задрожать. В каком-то странном дурмане. В нетерпении. В безумной жажде. Будоражит. Сводит с ума! Заставляет снова и снова терять голову!
– Зачем ты меня связал?
Шепчу. Дыхание сбивается.
Давид молча подходит.
Его огромный орган оказывается почти у моего лица.
Все сразу заполняется его запахом. Терпким. Мускусным. Острым.
Рот непроизвольно наполняется слюной. Я как будто основа ощущаю в себе его вкус!
– Ты сбежала, Саида. Вместо того, чтобы просто поговорить. Я выслушал тебя. Ответил на каждый твой вопрос. Но это не значит, что наказания не будет! Ты не должна была так поступать. Я твой муж. Твоя плоть и кровь. Ты должна была поговорить, а не совершать такое! Поэтому сейчас. Тебя ждет самое настоящее наказание!
Внутри все сжимается.
Узнаю этот жадный, голодный блеск в его глазах.
Зрачки расширены. Глаза превратились в две совершенно черные бездны!
Мамочки! Что он задумал?
– Н… не надо…
Пытаюсь уползти от него подальше к изголовью кровати.
Но куда я сбегу? Даже если бы мои руки были свободны! От Давида не убежать! Тем более сейчас, когда его глаза полыхают таким жадным огнем!
– Надо, Саида.
Голос срывается на хрип.
– Разве бывает провинность без наказания?
Он резко раздвигает мои бедра. Одним уверенным рывком.
С силой прижимает мои складочки всей рукой, заставляя меня застонать и выгнуться.
Проводит по напряженному узелку клитора пальцами. С нажимом. Чуть задевая ногтями.
И меня подбрасывает над постелью дугой. Впиваюсь зубами в губу. Кажется, прокушиваю ее до крови.
Дикие ощущения. Странные. Мороз, ледяная дрожь и одновременно просто огонь внутри, разливающийся лавой!
Мое лоно рефлекторно начинает сжиматься.
Связанные руки сжимаются в кулаки. Я вонзаюсь ногтями в ладони.
– Пожалуйста!
Тихо выдыхаю, но он будто и не слышит.
Только с его губ срывается легкий хрип. А ноздри раздуваются так, как будто из них сейчас вырвется огонь!
– Давид!
Шепчу с мольбой, но он не прекращает этой пытки. Наоборот. Его прикосновения становятся сильнее, Жестче. Резче.
Доводит меня до изнеможения. До дикого возбуждения, до боли.
Разбухшие складочки уже такие влажные, что подо мной мокрая простыня. Они подрагивают.
Я дергаюсь бердами вперед. Но Давид не реагирует. Не приносит мне такого желанного облегчения, хотя все мое тело колотит крупной дрожью!
– Пожалуйста!
Стону.
Мысленно умоляю его продолжить , подарив мне разрядку, или прекратить.
Перевозбуждение зашкаливает. Напряжение превращает меня всю в оголенный нерв. В натянутую струну!
– Давид…
Шепчу, задыхаясь. Мечусь головой по постели.
Он поднимает на меня горящий, полыхающий взгляд.
Прижимает клитор еще сильнее. Так, что я кричу.
И…
Вдруг проскальзывает пальцами ниже.
Опускается к ягодицами, резко раздвигая их. Продолжая терзать мой дергающийся пульсирующий клитор.
– Нееееет, – сипло шепчу, вся сжимаясь.
А его палец уже толкается внутрь.
Это проникновение обжигает. Кажется, он сейчас меня разорвет изнутри!
– Я возьму тебя везде, Саида, – хрипло произносит, чуть откинув голову. Не отводя жадного немигающего взгляда от тугого колечка между ягодицами.
– Ты моя жена. И ты будешь принадлежать мне полностью!
Его пальцы ускоряются.
Внутри меня и
