Эти вопросы возникали и в 1949-м, в конце Войны за независимость, и сейчас, когда кольцо новых арабских революций все туже сжимается вокруг Израиля.
Тогда, в 1949-м, решение и в самом деле было найдено. Лидеры арабских государств опробовали менее опасные для них пути продолжения войны. Отказавшись признать еврейское государство, они наглухо закрыли общие с ним границы. Арабские страны отказывались допускать на свою территорию всех, у кого была виза на въезд в Израиль. Поэтому направлявшиеся на Ближний Восток вынуждены были запасаться двумя, а то и тремя паспортами, вспоминает Игаль Алон. Кроме того, арабы установили экономическую блокаду не только самого Израиля, но и тех стран, которые поддерживали с ним экономические связи. Наиболее эффективной эта блокада оказалась в Акабском заливе: здесь, на южной оконечности Синайского полуострова, в Шарм-аш-Шейхе мощные египетские батареи держали под прицелом вход в залив, так что за семь лет в новый израильский порт Эйлат, на который возлагалось столько надежд, не смогло войти не одно судно. Арабский бойкот фактически распространился на весь мир. Он предусматривал самые разнообразные меры: компании, которые отважились торговать с Израилем, заносились в «черные списки». Самолетам, державшим курс на Израиль или из него, запрещалось пролетать над арабскими территориями. Суэцкий канал был закрыт для израильских судов и для судов с израильским фрахтом (в нарушение Константинопольской конвенции 1888 г., согласно которой проход через канал должен быть гарантирован судам всех стран, как в мирное, так и в военное время).
Не успели еще просохнуть чернила на соглашениях о перемирии, как арабы начали подкреплять свои попытки изолировать, сломить голодом и экономически обескровить Израиль еще и насильственными действиями. С 1949 г. на территорию Израиля стали проникать вооруженные банды. Поначалу все, казалось, было вполне обыденно для Востока. Небольшие вооруженные группы угоняли скот, похищали урожай, совершали в пограничных поселениях мелкие кражи. Однако скоро стало ясно, что все эти набеги тщательно организованы, что за ними стоят арабские государства и что все это – не что иное, как начало необъявленной войны в малых масштабах. Когда набеги участились и, помимо краж и поджогов, начались еще и убийства мирных жителей, Израиль обратился за помощью в ООН. Эта организация заявила, что прекратить бандитизм или помешать его расширению она, увы, не в силах; насилие, конечно, очень печальное, достойное всяческого сожаления явление, однако со временем оно, несомненно, изживет себя…
Арабские страны, воспользовавшись соглашением о перемирии, повели мощную дипломатическую атаку, требуя буквального выполнения резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1947 г., т. е. интернационализации Иерусалима и возвращения к границам, определенным в этой резолюции. Ясно, что, отвергнув решение ООН, напав на государство Израиль и заняв его территорию, предусмотренную планом раздела Палестины (Иудею и Самарию заняла Трансиордания, Газу – Египет), арабы сами несут ответственность за происшедшие после принятия резолюции ООН перемены. Арабскую дипломатию это обстоятельство ничуть не смущало.
Кроме того, арабские государства предъявили требование, которое ООН по рекомендации назначенного ею посредника Бернадота поддержала, – о возвращении арабских беженцев.
24. БЕЖЕНЦЫ ИЛИ ОБМАНУТЫЕ ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ?
Судьба людей, изгнанных войной или иной злою волей из родных мест и скитающихся на чужбине, не может не вызывать сочувствия, особенно в еврейском сердце. Горькая доля изгнанника – часть еврейской национальной памяти. Собственно говоря, вся еврейская история – это история обретений и утрат своего очага. Но будет ли благополучным дом, поставленный на чужой земле? Будет ли прочным счастье, построенное на чужой беде?
На первый вопрос мы уже ответили в предыдущих главах. Повторим: Эрец-Исраэль – это земля евреев, обретенная ими после двухтысячелетнего изгнания. Право евреев на эту землю не подлежит ни сомнению, ни пересмотру.
Второй вопрос требует не менее обстоятельного рассмотрения и не менее определенного ответа.
Итак, в результате Войны за независимость несколько сотен тысяч арабов стали беженцами. Это, казалось бы, общеизвестный факт. Но с общеизвестными фактами на Ближнем Востоке дела обстоят несколько иначе, чем где бы то ни было в мире. Проанализируем это – не для того, чтобы оспорить «общеизвестный» факт, но с тем, чтобы его осмыслить. Заметим, что, говоря о числе беженцев, называют самые разные цифры. На то есть ряд причин, о которых речь пойдет несколько ниже. А для начала обратим внимание на формулировку «в результате войны».
Война – явление столь масштабное и имеющее столь существенные последствия, что они всегда воспринимаются как ее результат. Но «после того» не значит «вследствие того». А в нашем случае речь идет даже не о том, что было «после», но о том, что было «до» и «во время».
Давайте, прежде всего, помнить, что война была развязана арабами – причем не тем или иным племенем, но арабским миром почти во всей его необъятности – Лигой арабских государств или Арабской лигой, то есть военно-политическим союзом в составе Ливии, Египта, Сирии, Ливана, Ирака, Трансиордании, Саудовской Аравии и Йемена. Война велась арабами против Израиля – страны со значительным арабским населением. Целью агрессора было уничтожение еврейского государства, истребление его еврейского населения и поглощение арабами его территории. И этот факт, казалось бы, тоже общеизвестный, при обсуждении вопроса о беженцах почему-то во внимание не принимается или вообще игнорируется при рассмотрении истории арабо-израильского конфликта, как то удалось, например, профессору Пырлину… А факт этот очень важен не только с исторической, но и с международно-правовой точки зрения. В международных соглашениях, связанных с итогами Второй мировой войны, и в решениях Нюрнбергского трибунала содержится недвусмысленное положение об ответственности агрессора и, в частности, об ответственности немцев как народа за преступления гитлеризма – именно на этом положении основывается послевоенный передел европейских границ. Немцев Восточной Пруссии, Силезии, Судет никогда не называли беженцами. Это не означает отрицания личной трагедии многих тысяч из них, персонально, возможно, никоим образом не причастных к злодеяниям нацистов. Не означает и отрицания трагедии немецкого народа, ставшего жертвой преступной политики. Но преступной политики своего государства. В русском языке понятия «государство» и «нация» отделены друг от друга. В международном же праве это единое понятие. Что касается арабов Эрец-Исраэль, то они отнюдь не ощущали себя частью Государства Израиль, несмотря на то, что им были предоставлены абсолютно равные права с евреями, а идентифицировали себя с арабской нацией не только как этническим, но, прежде всего, как государственным или надгосударственным единством, идея которого и воплощалась в той самой Арабской лиге, развязавшей войну.
Так что «общеизвестный факт» следует дополнить: арабы Палестины, покинувшие свои дома, – жертвы преступной политики арабских стран.
Следующий, чрезвычайно важный, аспект проблемы беженцев – это сама процедура «исхода» палестинских арабов.
Как же обстояло дело?
Вот как представляет читателю эту ситуацию Ш. Кац:
«Арабских “беженцев” считают беженцами, несмотря на то, что они бежали не из-за каких-то репрессий, а – единственный случай в мире! – по инициативе своих лидеров, причем многие бежали еще до начала военных действий.
Обратим внимание: в то время, когда проводилось “жестокое изгнание арабов”, никто в мире (включая самих арабов) не заметил данного события. Многочисленные иностранные корреспонденты, которые вели репортажи о войне 1948 г., находясь среди обоих воевавших народов, ничего не видели и не слышали об “изгнании”, и, что особенно важно, “слепыми” оказались даже те, кто был враждебно настроен к евреям.
Нет, о бегстве арабов писали – но не было и намека на депортацию, не было и рассказов о мирных жителях, бегущих из охваченных пламенем городов и деревень. Слово “беженцы”, впрочем, произносилось и даже писалось. Какая без беженцев война! Но вот фрагмент из репортажа в лондонской “Таймс” от 7 июня 1948 г.: “Сирия, Ливан, Заиорданье, даже Ирак наполнились беженцами из Палестины. Многие из них молоды, в призывном возрасте и вооружены... Кафе и коридоры гостиниц заполнили молодые эфенди, которые считают, что если и надо бороться, то кто-то другой должен делать это за них. Некоторые были неделю на передовой и считают, что у них есть право уйти в менее опасные места...”«
Интересные, право, беженцы.
Ш. Кац отмечает, что с апреля по июнь 1948 г., когда бегство достигло пика, «Таймс», тогда открыто враждебная к сионистам, в дополнение к обширным корреспонденциям опубликовала одиннадцать редакционных статей о положении в Эрец-Исраэль. И ни в одной из них не было упоминания об изгнании арабов. Ни один из арабских представителей не обмолвился в печати об этой проблеме. В самый разгар бегства, 27 апреля, Джемаль Хусейни, главный представитель арабов Эрец-Исраэль в ООН, выступил с пространным политическим заявлением против сионистов, но даже не упомянул о беженцах.
