Адельтаху до зуда хотелось, чтобы она ушла, навсегда оставила его в покое. Однако от него требовалось нечто другое, если Рельгор все еще надеялся сохранить в тайне истинную личность своей нари.
Император заставил себя сомкнуть руки на талии Гельды и притянуть нагиню к себе. Девушка удивленно вскинула брови, не чувствуя привычного возбуждения Рельгора во время их пылких объятий.
– Я ужасно устал, – произнес адельтах как можно более ласково. Безумно хотелось нарычать на Гельду и выпроводить ее. Приказать ей, чтобы убиралась вон. Прямо так, даже грубо и бесцеремонно.
Но требовалось вести себя галантно и обходительно. Как всегда. Как обычно.
– В полувзорванном портале нас крутило как в мясорубке. Поверь, я сейчас не в той форме…
Гельда приподнялась, и сама прильнула к губам Рельгора. Страстно и умело, как всегда делала.
Гельда отлично целовалась…
Рвотный рефлекс императора тотчас обострился. Адельтах едва не поделился ужином с нагиней самым неприятным для нее способом. Аж желудочный сок разлился во рту гадким кисловатым привкусом. Рельгор стиснул зубы и отодвинулся от Гельды.
– Ты в порядке, мой повелитель? – обеспокоенно спросила нагиня, вглядываясь в лицо и глаза Рельгора. – Что с тобой?
– Как я и сказал. Мне не очень хорошо… Ужасно хочется лечь и не вставать…
Рельгор только потом понял насколько оплошал с этой своей тирадой. Гельда улыбнулась и потянула императора в зевв. Они вышли в спальню Рельгора. Просторную, светлую, с огромной деревянной кроватью, на которую нагиня толкнула любовника. Адельтах послушно опустился на упругий матрас, гадая что же предпринять дальше. А Гельда начала медленно танцевать свой изящный танец, одновременно снимая одежду.
Она двигалась плавно, перетекая из позы в позу. Изящно и одновременно страстно. Грациозно и временами резко. Как истинная женщина из рода змей.
Она была прекрасна и ужасна одновременно. Потому что чисто эстетически, логически, Рельгор мог оценить и тонкую фигурку нагини и ее невероятный, соблазнительный танец. Но все нутро адельтаха вопило, что даже замершая в возмущении, нервно прикрываясь одеялом, Альва все равно соблазнительней. Даже ее суматошные движения, когда землянка отползала от Рельгора на собственной кровати – и те более завораживающие.
Каждый ее жест стоил тысячи танцевальных заученных и отточенных па Гельды. Каждая ее улыбка стоила всех искущающих взглядов и улыбок нагини.
Единственное, чего жаждал Рельгор, глядя на Альву – взять ее. Немедленно. Хоть немного остудив опаляющее внутренности желание, от которого хотелось опустить пах в лед. Единственное, чего хотел Рельгор, глядя на Гельду – спать. Откинуться на подушку и отключиться. А затем открыть глаза и обнаружить, что нагиня куда-то исчезла. И даже плевать – если совсем. Если он больше ее никогда не увидит…
Однако адельтаху нужно было поддерживать легенду. Свободного нага, что ищет свою нари. И он слишком хорошо понимал, что отсутствие реакции его тела прекрасно заметно Гельде. Но сделать ничего не мог… Или мог? Адельтах откинулся на кровать и вспомнил про Альву.
Как целовал ее: взахлеб, до головокружения. Как ее мягкие, нежные и горячие губы пропускали его язык с легким сопротивлением. Он словно брал ее через рот…
И как по телу лавой растекалось желание.
Как мир вокруг превращался в пестрый калейдоскоп красок и образов. Яркий, невероятный и одновременно какой-то чужой. Как Рельгору хотелось соединиться с Альвой. И все его тело говорило об этом. Кричало, чего уж там стесняться!
В солнечное сплетение словно ударило током и в паху мгновенно все налилось тяжестью.
Каменный стояк, не сдерживаемый одеждой, уперся в тело Альвы самым чувствительным местом. И от этого у Рельгора весь живот скрутило узлами спазмов. Удовольствие, желание, боль от неудовлетворенности… Все смешалось в дикий коктейль эмоций и ощущений… Поработило адельтаха так, как порабощает самца весенний гон… Он был готов ползти за ней, бежать, хватать…
Это было уже не просто желание или вожделение – инстинкт. Дикий и первобытный. Взять свою женщину.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Это было самое мощное, самое болезненное и одновременно изнуряющее ощущение.
Почище всего, что довелось испытать Рельгору во время пленения у сельвентов. Было дело. Хотя и недолго. Тогда еще лейдере Рельгор тель Ррах обманул врагов и сбежал…
Но как сбежать от самого себя?
От того, что владеет твоим телом. Чувствами, эмоциями, инстинктами, наконец! Да всем!
Губы покалывало и так хотелось не отрываться: пить дыхание Альвы как нечто жизненно-необходимое. Как нечто незаменимо-нужное… Касаться ее везде-везде. Ее тело казалось таким совершенным. Крутой изгиб между талией и бедрами, высокая мягкая и одновременно упругая грудь. Прямая, напряженная спина.
В висках шумела кровь, в голове не оставалось ни единой содержательной мысли. Только «она моя», «она моя». «Хочу ее…»
Желание становилось всеобъемлющим. Каким-то звериным, голодным. Оно затмевало все вокруг. Так, словно больше ничего и не существовало. Будто мир вокруг кто-то выключил. Нажал на рубильник – и все, ничего не осталось. Кроме Альвы и притяжения к ней.
Рельгор ходил вокруг нари в доме землянки. И постоянно чувствовал это притяжение. Беспрестанное. Непроходящее. Нарастающее.
Ему нужно было ее касаться. Нужно было ее целовать. Нужно было ощущать ее близость…
И остальное ох как было нужно… Рельгор весь превратился в желание. Как какой-нибудь озабоченный оборотень-подросток. Который одновременно испытывает зарождение второй ипостаси и переживает окончательное взросление. Когда тянет бежать, кричать, метаться. Когда единственное, что мешает взять то, что хочется – это титанические усилия воли, воспитанной в цивилизованном обществе.
Дай тогда Альва знак – Рельгор взял бы ее, не оглядываясь на последствия. Не думая о том, что вокруг его советники, стражники. И они все сразу поймут. Да и ошарашит он их изрядно. От императора такого уж точно не ожидаешь…
Ничего тогда не имело значения. Кроме этого сжигающего изнутри чувства. Голода по ее телу.
Каждое прикосновение к землянке было вызовом терпению Рельгора. Но отказаться от этого дурманящего, сумасшедшего, болезненно-приятного действия адельтах не мог. Не мог себя этим не дразнить. Не хватало воли...
А еще он нуждался в ее внимании. Каждый взгляд Альвы, обращенный на кого-то еще, становился для Рельгора испытанием. Злил так, что хотелось крушить все, что под руку попадется… Возможно, подраться…
Адельтах искал внимания землянки, стремился привлечь его… Из кожи вон лез…
Потому что это приносило столько эмоций, столько ощущений, как еще ничто в жизни Рельгора. Словно до встречи с Альвой он и вовсе не жил. Так, влачил жалкое существование. Словно до встречи с ней он не хотел женщину. Так, сбрасывал гормоны и напряжение…
– Мм.. Императору нравится мой танец… Я знала, что он не оставит равнодушным даже самого усталого нага…
Голос Гельды донесся будто издалека.
Рельгор сфокусировался и понял, что любовница уже стянула с него набедренную повязку. И он, действительно, во всеоружии. Прямо как артиллерия перед залпом.
Нагиня сбросила с себя остатки одежды и вдруг обратилась. Почему? Зачем? Адельтах не понимал совершенно. Он не хотел ее ни в виде оборотницы, ни, тем более, в человеческой ипостаси.
Потому что так легче было сравнивать ее с Альвой…
Однако Гельда приблизилась и села верхом на бедра Рельгора, лаская его живот, дразня и нацеливаясь на стоящий колом член, от чего у императора вновь пошли рвотные позывы. Было так неприятно, словно нага ласкает уродливая склизкая жаба. Хотелось кричать, рычать, сбросить с себя мерзкое существо…
Внутри все буквально выворачивалось. Рот заполнила едкая горечь.
Ничего отвратительней Рельгор в жизни еще не испытывал. Но он ничего не мог с собой поделать.
Императору оставалось лишь уповать на то что он выдержит. Или сможет опять переключиться на мысли об Альве.
