Читаем без скачивания Махабхарата. Рамаяна - Автор неизвестен

[Смерть Кичаки Сутапутры]

Прошла эта ночь. К Драупади с рассветомВновь Кичака низкий пришел за ответом:

«Ударив тебя на глазах у Вираты,Я был ли наказан, во всем виноватый?

Он только зовется царем, а на деле —Я правлю страной и веду ее к цели.

Пойми свое счастье, мне стань госпожою,Сто нишков я дам тебе вместе с душою!

Нужны тебе слуги, рабы, колесница?На встречу со мной ты должна согласиться!»

Сказала служанка: «Тебе не перечу,Но в тайне от всех сохрани нашу встречу.

Гандхарвов страшусь, опасаюсь их мести.Дай слово, — тогда мы окажемся вместе».

А тот: «Обманув любопытство людское,Один я приду к тебе в место глухое,

Таясь от гандхарвов, сгорая от страсти,Познаю с тобой, круглобедрая, счастье».

Она: «Дом для танцев построил Вирата,Где пусто становится после заката.

Гандхарвы об этом не ведают зданье, —Туда в темноте приходи на свиданье…»

Для Кичаки день, словно месяц, был долог.Он ждал, чтобы ночь распростерла свой полог.

Не знал он, в любовной горя лихоманке,Что смерть свою в облике видит служанки.

Глупец, он себя торопливо украсилЦветами, убранством, дыханием масел.

Пылая, он ждал с нетерпением ночи,Желая лобзать удлиненные очи.

Живой, он не думал о скором уходе:Ведь пламя горит, хоть фитиль на исходе!

Уверенно ждал он лобзаний, объятий:Не знал он, что жизнь, как и день, — на закате!

Меж тем Драупади, как полдень весеннийБлистая, на кухню пришла к Бхимасене.

«Я с Кичакой, — молвила мужу-герою, —Свидание в доме для танцев устрою.

Он вступит в безмолвное зданье надменно,И ты его должен убить, Бхимасена.

Гандхарвы смешны ему, — будь к поединкуГотов: словно слон, раздави камышинку!

Раздавишь его — и пандавов прославишь,Утрешь мои слезы, от горя избавишь».

«Будь радостна, — молвил он, — тонкая в стане.Есть в слове твоем — исполненье желаний.

Я счастлив, что с Кичакой биться придется,И я, как Хиди́мбу, убью полководца,

Как Индра убил непотребного Вритру!Я слезы твои, дивнобедрая, вытру,

Добро защищая, врага уничтожу,А вступятся матсьи, — их гибель умножу.

Затем, почитая и братьев и право,Дуръйодхану я погублю — каурава,

И даже без помощи старшего братаЯ вызволю землю из рук супостата».

Она: «Приходи, но тайком, а иначеУсловье нарушишь, лишимся удачи».

А он: «Успокой ты, о робкая, душу,То слово, что дали мы, я не нарушу.

Погибнет зломышленный, мной обезглавлен,Как плод, что слоновой пятою раздавлен!»

Явился Бхима, чтоб с пороком бороться.Как лев ждет оленя, он ждал полководца.

Он тихо таился во тьме непроглядной,А Кичака — гордый, блестящий, нарядный,

Не зная, что встретится с недругом кровным,Пришел, истомленный томленьем любовным.

Он шел и горячей не сдерживал дрожи,Так жаждал он лечь с Драупади на ложе, —

И что же? Внезапно, во тьме сокровенной,Не с женщиной встретился, а с Бхимасеной!

Глаза полководца желаньем блестели,Не знал он, что смерть его — там, на постели.

Сказал, сладострастного полон горенья:«Богатые утром получишь даренья.

Я слышу от женщин хвалебное слово:«Нет равных тебе среди рода мужского!»

Вскричал Бхимасена: «Но это слова лишь,И благо тебе, что ты сам себя хвалишь.

Что сладостным сам ты себе показался, —Но кто к тебе так, говори, прикасался?»

Сказал — и, могучей отвагой владея,Схватил он за волосы прелюбодея,

Но, благоухавший, цветами венчанный,Тот вызволил волосы, — муж крепкостанный.

Схватились, померились мощью стальною,Как будто слоны из-за самки весною!

Казалось, что плохо пришлось Бхимасене:Швырнул его недруг во прах, на колени,

Но он, как змея, что ударена палкой,Поднялся, смеясь над попыткою жалкой!

Боролись две силы, две злобы средь ночи.Борьба становилась упорней, жесточе,

Но жажда возмездья порок не сражала,Роскошное зданье для танцев дрожало.

Кругом было мрачно, безлюдно и глухо.Ударил противника в грудь Волчье Брюхо,

Но был удальцом Сутапутра недаром, —Не пал под неслыханно сильным ударом,

Он только поддался на миг, и мгновенноЗаметил, что он ослабел, Бхимасена,

И поднял его, задыхаясь, и разомПомерк у могучего Кичаки разум.

За волосы витязь схватил его снова,Взревел, точно тигр среди мрака лесного,

Схвативший, голодный, большого оленя!Как Шива, возжаждавший жертв истребленья,

Чтоб жертвенный скот погибал от трезубца[45],Схватил он, скрутил он в комок женолюбца.

Супруге, дождавшейся светлого часа,Комок показал он кровавого мяса:

«Смотри на него, о панчалов царевна,Ты видишь, как похоть карается гневно!»

Убив Сутапутру, свой гнев успокоив,На кухню пошел он из этих покоев.

Ликуя, что враг уничтожен супругом,Пошла Драупади и молвила слугам:

«Смотрите: мужьями моими убитый,Лежит Сутапутра, позором покрытый,

Смотрите: чужую жену пожелавший,Лежит, от гандхарвов погибель познавший!»

Светильники взяли дворцовые слуги —И тысячами устремились в испуге,

Увидели: Кичака, гордость державы,Убитый, в комок превратился кровавый:

«Увы, искромсали его полубоги…Где грудь, голова его, руки и ноги?»

[Победа Бхимасены]

Все родичи Кичаки, с плачем всеобщим,Пришли и склонились в тоске над усопшим.

Подобен он был, — все увидели в страхе, —Ножом изуродованной черепахе!

Затем выносить его стали наружу,Чтоб почесть воздать погребальную мужу.

Тогда, совершая обряд похоронный,Служанку увидели возле колонны.

Вскричали: «В сей смерти она виновата,Убить ее надо, исчадье разврата!

Нет, с Кичакой вместе сожжем ее лучше,Пусть близостью с ней насладится могучий!»

«Хотим ее сжечь, — обратились к Вирате, —Повинна она в нашей тяжкой утрате.

Согласен?» И царь разрешил недостойным.Пусть быстро сожгут ее вместе с покойным.

Толпа, на мгновенье оставив останки,Крича, подступила к дрожащей служанке.

Связали красавицу с дивным сложеньем,Пошли, чтобы дело закончить сожженьем.

Тогда, уносимая злобной толпою,К мужьям обратилась царица с мольбою:

«Гандхарвы, ужель я покинута вами?Влекут меня родичи Кичаки в пламя!

Гандхарвы, чьи стрелы блестят, как зарницы,И грому подобно гремят колесницы,

Услышьте, жена вас о помощи просит:В костер меня род Сутапутры уносит!»

Вскочил Бхимасена с обличием грозным, —Он внял всей душою тем жалобам слезным.

Вскричал: «О сайрандхри, бояться не надо.Иду я, защита твоя и ограда!»

Одежды сменил он, и в ярком нарядеОн выскочил, чтобы помочь Драупади.

Из хода Бхима побежал потайного,Взволнованный, вала достиг крепостного,

И дерево с корнем он вырвал из вала,Помчался туда, где толпа бушевала.

То дерево поднял он вместе с листвою, —Бог смерти, казалось, грозит булавою!

На родичей Кичаки, с бешенством гнева,Длиной в десять вья́ма[46] обрушил он древо.

На землю упали деревья и люди,Сплетаясь в единой низвергнутой груде.

Их так устрашил полубог разъяренный,Что быстро прервали обряд похоронный.

Увидев: земля под гандхарвой трясется, —Весь род, собиравшийся сжечь полководца,

Воскликнул: «Свирепость гандхарвы измерьте:Он Яме подобен, властителю смерти!

Отпустим служанку, жену полубога, —Да сразу развеются страх и тревога!»

Свободу вернули они ДраупадиИ ринулись в город спасения ради.

Воитель ударил их древом с листвою,Как Индра стрелою своей громовою, —

Сто пять из бегущих легли без движенья.Сказал он супруге слова утешенья: —

«О робкая, видишь, убиты злодеи,Не бойся, домой возвратись поскорее,

На кухню пойду я дорогой другою…»Сто пять уничтожил он мощной рукою,

Казалось, в лесу повалились деревьяИ кровоточили на месте корчевья.

Сто пять полегли, неподвижны, безгласны,И был сто шестым Сутапутра всевластный.

Сто пять полегли от единого взмаха, —И люди замолкли, исполнены страха.

Явились к царю потрясенные слуги.«Гандхарвой убиты, — сказали в испуге, —

Сородичи Кичаки, сто или боле.Как будто на камни рассыпалась в поле

Гора, что ударом расколота грома!А эта сайрандхри, наверное, дома,

Но гибель над городом нашим нависла:С гандхарвами грозными биться нет смысла,

Жена их, сайрандхри, — предмет вожделенья,Мужчин доведет она до исступленья!

Подумай, как с ней поступить, ибо вскореДержаве твоей причинит она горе».

Вирата велел: «Похороним с почетомСородичей мертвого Кичаки, счетом

Сто пять, — да сгорят, как и надо мужчинам,Они на костре погребальном едином

В своих драгоценных камнях, с благовоньем.Когда же мы наших друзей похороним,

Да скажет красивой служанке царица:«Наш царь от гандхарвов погибнуть боится,

Иди куда хочешь дорогой своею…»Я сам это слово сказать ей не смею:

Гандхарвов страшусь я! А скажет царица, —Так разве на женщину будут сердиться?»

Избавясь от смерти, с весельем во взгляде,Меж тем направлялась домой Драупади, —

Как лань, что от тигра умчаться сумела.Омыла царица одежду и тело.

Завидев гандхарвов жену молодую,Пред ней разбегалась толпа врассыпную,

Глаза закрывались от страха у многих,Иные в смятенье тряслись на дорогах.

Царевна панчалов пришла к Бхимасене,Сказала, как цвет улыбаясь весенний

И взглядами слово свое объясняя:«Властитель гандхарвов, тобой спасена я!»

«Мужья твои, — ей отвечал Бхимасена, —Везде исполняют свой долг неизменно».

Вот Арджуна, Завоеватель Добычи,Нарядной гурьбой окруженный девичьей,

Из дома для танцев пришел, грознолицый.Сказали царевне его ученицы:

«О, счастье, сайрандхри, свободна ты снова,Спаслась ты от родичей Кичаки злого!»

Спросил Бриханнада: «Сайрандхри, поведай, —О, как от злодеев ушла ты с победой?»

Она: «Бриханнада, тебе что за делоДо бедной служанки? Ты пляшешь умело,

Без горя на женской живешь половине, —Что можешь ты знать о страданьях рабыни?

Вопрос ты мне задал, плясун, для того ли,Чтоб высмеять все мои муки и боли?»

А тот: «Посмотри, я сравнялся с животным,Но мукам не внемлю ль твоим неисчетным?»

Не ведая страха, сияя, как вешнийЦветник, Драупади явилась к Судешне.

«Иди куда хочешь, — сказала царица, —Затем, что Вирата гандхарвов боится.

А так ты красива, о тонкая в стане,Что всюду рождаешь ты сотни желаний».

Сайрандхри: «Я скоро уйду без возврата, —Тринадцать лишь дней да потерпит Вирата.

Меня унесут полубоги отселе,А к вам возвратятся покой и веселье».

[СКАЗАНИЕ О СРАЖЕНИИ НА ПОЛЕ КАУРАВОВ]